Эльсинор. Комната в доме Полония.
Входят Полоний и Рейнальдо.
Полоний
Вот деньги и письмо к нему, Рейнальдо.
Рейнальдо
Вручу, милорд.
Полоний
Да было б хорошо
До вашего свидания, голубчик,
Разнюхать там, как он себя ведет.
Рейнальдо
Я это сам хотел, милорд.
Полоний
Похвально.
Весьма похвально. Видите, дружок,
Сперва спросите про датчан в Париже,
Со средствами ль, кто родом, где стоят
И в дружбе с кем, и если б вдруг открылось,
Что сына знают, от обиняков
Переходите прямо в наступленье,
Не подавая вида. Например,
Скажите тоном дальнего знакомства:
«Я знал его друзей, встречал отца,
Знаком отчасти и с самим». Понятно?
Рейнальдо
Вполне, милорд.
Полоний
«Отчасти и с самим.
Хотя, — спешите вставить, — очень мало.
Но если это тот же шалопай,
То так и так», и врите, как на мертвых,
Про что угодно, кроме сумасбродств,
Вредящих чести. Это бог избави.
Про все же разновидности проказ,
Сопутствующих росту и свободе, —
Пожалуйста.
Рейнальдо
К примеру, про игру?
Полоний
Пожалуйста. Про пьянство, драки, ругань,
Хожденье к девкам, даже и про то.
Рейнальдо
Милорд, не повредило б это чести!
Полоний
Зачем, все дело соус, как подать.
Не обвиняйте в чем-нибудь чрезмерном,
Что было б грубой крайностью. Зачем?
Наоборот, вы так представьте дело,
Чтоб промахи его приобрели
Налет огня, оттенок своеволья
И внешность молодого озорства,
Простительные всем.
Рейнальдо
Но я осмелюсь...
Полоний
Спросить, к чему все это?
Рейнальдо
Да, милорд.
К чему все это?
Полоний
Вот мои расчеты.
Такие речи бьют наверняка.
Когда вы вскользь запачкаете сына,
Как за работой мажут рукава,
Ваш собеседник тотчас согласится,
И если тоже замечал за ним
Подобные проделки, непременно
Прервет вас, скажем, на такой манер:
«Сэр», скажет он, иль «друг мой», или «сударь»,
Смотря по званью, и откуда сам,
И как воспитан.
Рейнальдо
Совершенно верно.
Полоний
И вот тогда, тогда-то вот, тогда...
Что это я хотел сказать? Клянусь причастием, я
что-то хотел сказать. На чем я остановился?
Рейнальдо
На «он прервет вас, скажем...»
Полоний
Да, прервет.
Ага, прервет, прервет. «Да, — скажет он, —
Я знаю молодого человека.
Он был вчера или позавчера
С таким-то и таким-то там и там-то.
Играли в мяч, он был порядком пьян
И кончил дракой». Или: «Я свидетель,
Как ходит он в один торговый дом
Точней сказать, публичный», и так дале.
Ну, поняли? Насаживайте ложь
И на живца ловите карпа правды.
Так все мы, люди дальнего ума,
Издалека, обходом, стороною
С кривых путей выходим на прямой.
Рекомендую с сыном тот же способ.
Ну, поняли? Понятно?
Рейнальдо
Да, милорд.
Полоний
Желаю здравствовать.
Рейнальдо
Милорд мой добрый!
Полоний
Пускай не замечает, что следят.
Рейнальдо
О нет, милорд.
Полоний
А впрочем, вольным воля,
Спасенным рай.
Рейнальдо
Понятно.
Полоний
Добрый путь!
Рейнальдо уходит. Входит Офелия.
Офелия! Что скажешь?
Офелия
Боже правый!
В каком я перепуге!
Полоний
Отчего?
Господь с тобой!
Офелия
Я шила, входит Гамлет,
Без шляпы, безрукавка пополам,
Чулки до пяток, в пятнах, без подвязок,
Трясется так, что слышно, как стучит
Коленка о коленку, так растерян,
Как будто выпущен из-под земли
Порассказать об ужасах геенны.
Полоний
От страсти обезумел?
Офелия
Не скажу,
Но опасаюсь.
Полоний
Что же говорит он?
Офелия
Он сжал мне кисть и отступил на шаг,
Руки не разнимая, а другую
Поднес к глазам и стал из-под нее
Рассматривать меня, как рисовальщик.
Он долго изучал меня в упор,
Тряхнул рукою, трижды поклонился
И испустил такой глубокий вздох,
Как будто перенес в него остаток
Последнего дыханья, вслед за чем
Разжал ладонь, освободил мне руку
И удалился, глядя чрез плечо.
Он шел и находил без глаз дорогу
И тем же чудом, пятясь, вышел в дверь,
Глаза все время на меня уставя.
Полоний
Пойдем со мной, отыщем короля.
Здесь явный взрыв любовного безумья,
В неистовствах которого подчас
Доходят до отчаянных решений.
Но таковы все страсти под луной,
Играющие нами. Очень жалко.
Ты не была с ним эти дни резка?
Офелия
Нет, кажется, но, помня наставленье,
Не принимала больше ни его,
Ни писем от него.
Полоний
Вот он и спятил!
Жаль, что судил о нем я сгоряча.
Но, видит бог, излишняя забота
Такое же проклятье стариков,
Как беззаботность — горе молодежи.
Идем и всё расскажем королю.
Спасая близких, действуй без опаски:
Таить любовь опаснее огласки.
Идем.
(Уходят)
Комната в доме Полония
Входят Полоний и Рейнальдо.
Полоний
Вот деньги и письмо к нему, Рейнальдо.
Рейнальдо
Да, господин мой.
Полоний
Ты поступишь мудро,
Рейнальдо, ежели, до встречи с ним
Поразузнаешь, как себя ведет он.
Рейнальдо
Я так и думал сделать, господин мой.
Полоний
Хвалю, хвалю. Так вот сперва узнай,
Какие там есть датчане в Париже,
И как, и кто; на что живут и где;
С кем водятся, что тратят; обнаружив,
При помощи таких обиняков,
Что сын мой им известен, вникни ближе,
Но так, чтоб это не было расспросом;
Прикинься, будто с ним знаком немного,
Скажи: «Я знал его отца, друзей,
Отчасти и его». Следишь, Рейнальдо?
Рейнальдо
Да, как же, господин мой.
Полоний
«Отчасти и его; а впрочем, мало;
Но слыхивал, что он большой буян»,
И то и се; тут на него взведи
Все что угодно; только не настолько,
Чтоб обесчестить; это — берегись;
Нет, так, блажные, буйные проказы,
С которыми, мол, юность и свобода
Неразлучимы.
Рейнальдо
Например, игра.
Полоний
Да, или пьянство, ругань, поединки,
Распутство; можешь и на то пойти.
Рейнальдо
Но это обесчестит, господин мой.
Полоний
Да нет же; ты и сам смягчишь всё это.
Ты про него не должен говорить,
Что он живет в безудержном разврате;
Совсем не то; представь его грехи
Так, чтоб они казались вольнолюбством,
Порывами горячего ума,
Дикарствами неукрощенной крови,
Чему подвластны все.
Рейнальдо
Но, господин мой...
Полоний
Зачем так действовать?
Рейнальдо
Да, господин мой,
Хотел бы знать.
Полоний
А умысел мой вот в чем, —
И думаю, что это способ верный;
Когда его ты очернишь слегка,
Так, словно вещь затаскана немного,
Изволишь видеть,
Твой собеседник, если замечал,
Что юноша, которого ты назвал,
Повинен в вышесказанных проступках,
Наверное, тебе ответит так:
«Милейший», или «друг мой», или «сударь»,
Смотря как принято у них в стране
И кто он сам.
Рейнальдо
Так точно, господин мой.
Полоний
И тотчас будет он, — он будет, — что это я хотел ска-
зать? Ей-богу, ведь я что-то хотел сказать; на чем я
остановился?
Рейнальдо
На «ответит так», на «друг мой» и «сударь».
Полоний
Вот, вот, «ответит так», да; он ответит
Так: «С этим господином я знаком;
Видал его вчера, или намедни,
Или тогда-то с тем-то или с тем-то,
И он как раз играл, или подвыпил,
Повздорил за лаптой»; а то и так:
«Я видел, он входил в веселый дом»,
Сиречь в бордель, иль что-нибудь такое.
И видишь сам:
Приманка лжи поймала карпа правды;
Так мы, кто умудрен и дальновиден,
Путем крюков и косвенных приемов,
Обходами находим нужный ход;
И ты, руководясь моим советом,
Мне испытаешь сына. Понял? Нет?
Рейнальдо
Да, господин мой.
Полоний
С Богом. Будь здоров.
Рейнальдо
Мой добрый господин!
Полоний
Его привычки сам понаблюдай.
Рейнальдо
Так, господин мой.
Полоний
И пусть дудит во-всю.
Рейнальдо
Да, господин мой.
Полоний
Счастливый путь!
[Рейнальдо уходит.
Входит Офелия.
Офелия! В чем дело?
Офелия
О господин мой, как я испугалась!
Полоний
Чего, помилуй бог?
Офелия
Когда я шила, сидя у себя,
Принц Гамлет, — в незастегнутом камзоле,
Без шляпы, в неподвязанных чулках,
Испачканных, спадающих до пяток,
Стуча коленями, бледней сорочки
И с видом до того плачевным, словно
Он был из ада выпущен на волю
Вещать об ужасах, — вошел ко мне.
Полоний
Безумен от любви к тебе?
Офелия
Не знаю,
Но я боюсь, что так.
Полоний
И что сказал он?
Офелия
Он взял меня за кисть и крепко сжал;
Потом, отпрянув на длину руки,
Другую руку так подняв к бровям,
Стал пристально смотреть в лицо мне, словно
Его рисуя. Долго так стоял он;
И наконец, слегка тряхнув мне руку
И трижды головой кивнув вот так,
Он издал вздох, столь скорбный и глубокий,
Как если бы вся грудь его разбилась
И гасла жизнь; он отпустил меня;
И, глядя на меня через плечо,
Казалось, путь свой находил без глаз;
Затем что вышел в дверь без их подмоги,
Стремя их свет всё время на меня.
Полоний
Идем со мной: отыщем короля.
Здесь, точно, исступление любви,
Которая себя же буйством губит
И клонит волю к пагубным поступкам,
Как и любая страсть под небесами,
Бушующая в естестве. Мне жаль;
Что, ты была с ним эти дни сурова?
Офелия
Нет, господин мой, но, как вы велели,
Не брала писем и его к себе
Не допускала.
Полоний
Он и помешался.
Жаль, что за ним я не следил усердней.
Я думал, он играет, он тебя
Замыслил погубить; всё недоверье!
Ей-богу, наши годы так же склонны
Чресчур далеко заходить в расчетах,
Как молодости свойственно грешить
Поспешностью. Идем же к королю;
Он должен знать; опасней и вредней
Укрыть любовь, чем объявить о ней.
Идем.
[Уходят.
Комната в доме Полония.
Входят Полоний и Рейнальдо.
Полоний
Вот деньги и письмо к нему, Рейнальдо.
Рейнальдо
Да, слушаю, милорд.
Полоний
Вы будете весьма мудры, Рейнальдо,
Пред тем как посетить его, разведать,
Как он себя ведет.
Рейнальдо
Так и хотел я.
Полоний
Клянусь, отлично сказано. Узнайте
Сперва, кто есть в Париже из датчан,
И как, и кто, и на какие средства
Живут, и где, с кем видятся, что тратят.
Когда при помощи таких расспросов
Узнаете, что сын мой им знаком,
Тут перейдите ближе к делу, все же
Как будто он известен вам не много,
А так: «Я знал его отца, друзей,
Его слегка...» Вы поняли, Рейнальдо?
Рейнальдо
Да, хорошо, милорд.
Полоний
«Его слегка», скажите даже: «мало, —
Но, если это тот, он невоспитан,
Такой, сякой» — тут на него взвалите
Все, что придумаете. Но не то,
Что может честь марать, — здесь берегитесь!
Но то, что ветрен он, беспутен, любит
Те шалости, с которыми дружит
Вся юность вольная...
Рейнальдо
Игра, милорд?
Полоний
Да, пьянство, драки, ругань или ссоры,
Разврат. И это можете сказать.
Рейнальдо
Милорд, но это для него бесчестье!
Полоний
Да нет, все это можете смягчить.
Его вы не срамите тем, что будто
Уж удержу не знает он в разврате.
Я этого и не хочу — грехи
Его вы опишите так изящно,
Как бы ошибки, свойственные воле,
И вспышки пламенной его души
И буйство неприрученной крови,
Как и у всех.
Рейнальдо
Но, дорогой милорд...
Полоний
Зачем все это делать?
Рейнальдо
Да, милорд,
Хотел бы знать я.
Полоний
Вот в чем цель моя:
Я думаю, уловка здесь верна,
Когда вы замараете его
Совсем слегка, как если бы он был
Уже попорченной немного вещью.
Заметьте,
Ваш собеседник, тот, кого хотите
Вы выпытать, — уж если замечал он
За этим юношей грехи, что вы
Ему назвали, скажет вам: «мой друг»,
Иль «сэр мой добрый», или «господин»,
В зависимости от того, кто он
И из какой страны.
Рейнальдо
Милорд, я понял.
Полоний
И тогда, сэр, сделав это, он... что я хотел
сказать? Клянусь, я ведь хотел что-то сказать.
На чем же я остановился?
Рейнальдо
На «он скажет вам — мой друг, или сэр мой
дорогой, или господин»...
Полоний
На «скажет вам», да, верно — скажет вам:
«Да, с этим дворянином я знаком.
Его вчера я видел иль на-днях,
Тогда или тогда, с тем или этим;
Там он играл, а там-то выпил он,
А там подрался за игрою в мяч»,
А может быть: «вошел в публичный дом,
То есть в бордель» иль что-нибудь еще.
Теперь вы видите,
Как на поддельную приманку клюнет
И настоящий карп. Вот так мы, люди
С умом и дальновидностью, уловкой
Иль хитростью, кривым путем находим
Путь верный. Вы ж по моему совету
И указаньям все о нем узнайте.
Вы поняли, все поняли?
Рейнальдо
Все понял.
Полоний
Ну, с Богом, в добрый путь!
Рейнальдо
Милорд мой добрый!
Полоний
Его привычки сами изучите.
Рейнальдо
Все сделаю, милорд.
Полоний
И пусть уж веселится.
Рейнальдо
Да, милорд.
Полоний
Прощайте!
Выходит Рейнальдо, вбегает Офелия.
Что с тобой, Офелия, что?
Офелия
Милорд, милорд, как испугалась я!
Полоний
Чего, помилуй Бог?
Офелия
Милорд, я шила в комнате своей,
Лорд Гамлет вдруг вошел ко мне. Он был
В камзоле незастегнутом, без шляпы
И в грязных неподвязанных чулках,
Что падали до щиколоток. Он
Бледней рубашки был. Его колени
Стучали друг о друга. Взгляд его
Так жалок был, как будто он из ада
Был выпущен, чтоб ужасы открыть.
Полоний
Он от любви сошел с ума?
Офелия
Не знаю,
Но я боюсь, что да.
Полоний
Что говорил он?
Офелия
Схватил меня он за запястье, сжал,
Потом на всю длину своей руки
Он отступил, другую над глазами
Вот так он стал держать и стал глядеть
В лицо мое так пристально, как будто
Он срисовать его хотел. И долго
Он так стоял. И, наконец, он руку
Слегка мою потряс и головой
Вот так три раза он кивнул; потом
Вздохнул так жалостно и так глубоко,
Как будто разрывалась грудь его
И наступала смерть. Потом меня
Он отпустил, но, уходя, лицо
Ко мне через плечо он повернул,
Будто без глаз дорогу находил,
Он без их помощи дошел до двери,
Сверкающего не спуская взгляда
С меня.
Полоний
Пойдем со мною к королю.
Здесь явное любовное безумье,
Что яростью своей себя же губит,
К отчаянным поступкам побуждая
Людскую волю, как любая страсть,
Которая терзает нашу душу.
Мне очень жаль. За это время вы
Ему суровых слов не говорили?
Офелия
Нет, нет, милорд, но как велели вы,
Я ни его, ни писем от него
Не принимала.
Полоний
Вот и помешался!
Мне очень жаль, что несерьезно я
О нем судил. Я думал, он шалит
И хочет погубить тебя. Сомненья
Проклятые! Клянусь, в мои года
Страдаем осторожностью чрезмерной,
Как молодежь отсутствием ее.
Идем же к королю. Все это должен
Он знать. Любовь ему открыть
Нам безопасней, чем скрывая жить.
Идем!
Выходят.
Комната въ домѣ Полонiя.
Полонiй и Рейнольдо входятъ.
Полонiй.
Отдай ему, Рейнольдо, эти деньги
И письма.
Рейнольдо.
Слушаю.
Полонiй.
Куда умно,
Мой добрый Рейнольдъ, было бы сначала
Узнать о томъ, какъ онъ себя ведетъ,
А тамъ и посѣтить его.
Рейнольдо.
Я такъ и думалъ.
Полонiй.
Прекрасно сказано, прекрасно! Видишь:
Сперва поразспроси, кто изъ Датчанъ въ Парижѣ,
И гдѣ, и какъ, и почему живутъ,
Съ кѣмъ знаются и сколько проживаютъ.
Потомъ, когда окольною дорогой
Твоихъ разпросовъ ты дойдешь до цѣли, —
Замѣтишь, что они Лаэрта знаютъ, —
И ближе приступи. Спроси о немъ,
Какъ будто вы издалека знакомы;
Скажи, что знаешь ты его отца,
Прiятелей, отчасти и его.
Что, понялъ ли, Рейнольдо?
Рейнольдо.
Понимаю.
Полонiй.
Отчасти и его, но впрочемъ, мало;
И если это тотъ, такъ онъ буянъ,
И водится за нимъ и то и сё;
А тамъ налги что хочешь на Лаэрта,
Лишь только чести бы не запятнать; —
Отъ этого остерегись; а знаешь, такъ, —
Разгульныя, веселыя проказы,
Извѣстные сопутники свободы
И юности.
Рейнольдо.
Какъ, на примѣръ — игра?
Полонiй.
Да, или пьянство, клятвы, поединки,
Развратъ, — но дальше ужъ нейди.
Рейнольдо.
Но это запятнаетъ честь.
Полонiй.
Нисколько,
Когда съумѣешь ты дать дѣлу оборотъ.
Его не долженъ ты давать въ добычу,
Какъ невоздержнаго, злословiю людей.
Я разумѣлъ не то; его проступки
Старайся освѣтить пристойнымъ свѣтомъ;
Пусть кажутся они пятномъ свободы,
Огнемъ и вспышкой пламенной души,
Волненiемъ неукротимой крови, —
Удѣломъ всѣхъ.
Рейнольдо.
Однако....
Полонiй.
Ты хотѣлъ бы
Узнать, зачѣмъ все это надо дѣлать?
Рейнольдо.
Да, мнѣ хотѣлось бы, —
Полонiй.
Ну, вотъ мой планъ:
(И, кажется, ловушка не дурна!)
Когда слегка его ты запятнаешь,
Какъ будто онъ въ дѣлахъ своихъ нечистъ, —
Замѣть! —
И тотъ, съ которымъ говоришь ты,
Видалъ когда нибудь, что молодецъ
Виновенъ былъ въ означенныхъ порокахъ,
Повѣрь, что такъ начнетъ онъ говорить:
«Любезный другъ», - «почтеннѣйшiй», - иль «сударь,»
Какъ водится привѣтствовать людей
У нихъ въ землѣ.
Рейнольдо.
Я слушаю.
Полонiй.
Потомъ,
Онъ вотъ что сдѣлаетъ: — онъ,..... да что бишь я хо-
тѣлъ сказать? — Ей Богу, я что то хотѣлъ сказать! На
чемъ я остановился?
Рейнольдо.
Что такъ начнетъ онъ говорить:
Полонiй.
Что такъ начнетъ онъ говорить — да, точно;
Онъ скажетъ: я вѣдь молодца то знаю;
На дняхъ, или вчера, или тогда то
Его я видѣлъ; съ тѣмъ или другимъ;
И точно, онъ, какъ говорите вы,
Велъ страшную игру; тогда былъ пьянъ,
Тогда поссорился за карточнымъ столомъ;
Иль даже: я видалъ, какъ заходилъ онъ
Въ пристойный домъ,
(Сирѣчь: въ.......,) и проч. и проч.
И примѣчай, какъ на приманку лжи
Ты рыбку истины поймаешь; такъ
Мы, люди съ толкомъ и умомъ, умѣемъ
Обходами за скрытымъ переулкомъ
Проселками пройти въ село. И такъ,
Ты можешь, слѣдуя моимъ совѣтамъ,
Лаэрта испытать. Меня ты понялъ?
Не правдаль?
Рейнольдо.
Да.
Полонiй.
Ну, Богъ съ тобой, прощай.
Рейнольдо.
Я, сударь,....
Полонiй.
Самъ наблюдай его поступки.
Рейнольдо.
Слышу.
Полонiй.
Да музыку чтобъ онъ не покидалъ.
Рейнольдо.
Хорошо.
Уходитъ.
Офелiя входитъ.
Полонiй.
Прощай. — Ну что, Офелiя, что скажешь?
Офелiя.
Какъ я испугана, о Боже!
Полонiй.
Чѣмъ,
Во имя неба?
Офелiя.
Я шила въ комнатѣ моей, какъ вдругъ
Вбѣгаетъ Гамлетъ — плащъ на немъ разорванъ,
На головѣ нѣтъ шляпы, а чулки
Разорваны и спущены до пятокъ;
Онъ блѣденъ, какъ стѣна; колѣна гнутся;
Глаза блестятъ какимъ то жалкимъ свѣтомъ,
Какъ-будто онъ былъ посланъ преисподней,
Чтобъ разсказать объ ужасахъ ея.
Такимъ явился онъ.
Полонiй.
Безумный отъ любви?
Офелiя.
Не знаю, но боюсь, что это такъ.
Полонiй.
И чтож онъ говорилъ?
Офелiя.
Онъ крѣпко за руку меня схватилъ
О, отступивъ потомъ на всю длину
Руки своей, другою осѣнилъ онъ
Глаза и пристально смотрѣлъ въ лицо мнѣ,
Какъ-будто бы хотѣлъ его писать.
Такъ долго онъ стоялъ; потомъ, слегка
Пожавши руку мнѣ, онъ покачалъ
Три раза головой и такъ глубоко,
Такъ жалобно вздохнулъ, какъ-будто тѣло
На части распадется съ этимъ вздохомъ
И жизнь изъ груди улетитъ. Вздохнувши,
Онъ отпустилъ меня; черезъ плечо
Закинувъ голову, казалось, путь свой
Онъ видѣлъ безъ очей: безъ ихъ участья,
Онъ вышелъ за порогъ и до конца
Меня ихъ свѣтомъ озарялъ.
Полонiй.
Пойдемъ,
Пойдемъ со мной — я короля сыщу.
Вотъ истинно безумiе любви:
Оно свирѣпствуетъ противъ себя
И насъ влечетъ къ отчаяннымъ дѣламъ
Не рѣже, чѣмъ любая изъ страстей,
Терзающихъ насъ подъ луною. Жаль, .....
Ты съ нимъ не говорила слишкомъ грубо?
Офелiя.
Нѣтъ,
Я только не брала его посланiй
И самого къ себѣ не принимала,
Какъ приказали вы.
Полонiй.
Онъ отъ того и помѣшался. Жаль,
Что раньше я объ этомъ не подумалъ;
Но я боялся, что Гамлетъ шалитъ
И только хочетъ погубить тебя.
Будь проклято такое подозрѣнье!
Мы, старики, мнѣ кажется, готовы
Во мнѣнiяхъ переступать за цѣль,
Какъ юноша нерѣдко забываетъ
Предусмотрительность. Идемъ же къ королю:
Онъ долженъ все узнать. Гораздо хуже
Скрыть эту страсть отъ короля,
Чѣмъ тайну Гамлета разоблачить.
Пойдемъ.
(Уходятъ.)
A Room in Polonius’ House.
Enter Polonius and Reynaldo.
Pol.
Give him this money and these notes, Reynaldo.
Rey.
I will, my lord.
Pol.
You shall do marvellous wisely, good Reynaldo,
Before you visit him, to make inquiry
Of his behaviour.
Rey.
My lord, I did intend it.
Pol.
Marry, well said, very well said. Look you, sir,
Inquire me first what Danskers are in Paris;
And how, and who, what means, and where they keep,
What company, at what expense; and finding
By this encompassment and drift of question
That they do know my son, come you more nearer
Than you particular demands will touch it:
Take you, as ’twere, some distant knowledge of him;
As thus, ‘I know his father, and his friends,
And, in part, him;’ do you mark this, Reynaldo?
Rey.
Ay, very well, my lord.
Pol.
‘And, in part, him; but,’ you may say, ‘not well:
But if ’t be he I mean, he’s very wild,
Addicted so and so;’ and there put on him
What forgeries you please; marry, none so rank
As may dishonour him; take heed of that;
But, sir, such wanton, wild, and usual slips
As are companions noted and most known
To youth and liberty.
Rey.
As gaming, my lord?
Pol.
Ay, or drinking, fencing, swearing, quarrelling,
Drabbing; you may go so far.
Rey.
My lord, that would dishonour him.
Pol.
Faith, no; as you may season it in the charge.
You must not put another scandal on him,
That he is open to incontinency;
That’s not my meaning; but breathe his faults so quaintly
That they may seem the taints of liberty,
The flash and outbreak of a fiery mind,
A savageness in unreclaimed blood,
Of general assault.
Rey.
But, my good lord,—
Pol.
Wherefore should you do this?
Rey.
Ay, my lord,
I would know that.
Pol.
Marry, sir, here’s my drift;
And, I believe, it is a fetch of warrant:
You laying these slight sullies on my son,
As ’twere a thing a little soil’d i’ the working,
Mark you,
Your party in converse, him you would sound,
Having ever seen in the prenominate crimes
The youth you breathe of guilty, be assur’d,
He closes with you in this consequence;
‘Good sir,’ or so; or ‘friend,’ or ‘gentleman,’
According to the phrase or the addition
Of man and country.
Rey.
Very good, my lord.
Pol.
And then, sir, does he this,—he does,—what was I about to say? By the mass I was about to say something: where did I leave?
Rey.
At ‘closes in the consequence.’
At ‘friend or so,’ and ‘gentleman.’
Pol.
At ‘closes in the consequence,’ ay, marry;
He closes with you thus: ‘I know the gentleman;
I saw him yesterday, or t’ other day,
Or then, or then; with such, or such; and, as you say,
There was a’ gaming; there o’ertook in ’s rouse;
There falling out at tennis;’ or perchance,
‘I saw him enter such a house of sale,’
Videlicet, a brothel, or so forth.
See you now;
Your bait of falsehood takes this carp of truth;
And thus do we of wisdom and of reach,
With windlasses, and with assays of bias,
By indirections find directions out:
So by my former lecture and advice
Shall you my son. You have me, have you not?
Rey.
My lord, I have.
Pol.
God be wi’ you; fare you well.
Rey.
Good my lord!
Pol.
Observe his inclination in yourself.
Rey.
I shall, my lord.
Pol.
And let him ply his music.
Rey.
Well, my lord.
Pol.
Farewell!
[Exit Reynaldo.
Enter Ophelia.
How now, Ophelia! what’s the matter?
Oph.
Alas! my lord, I have been so affrighted.
Pol.
With what, in the name of God?
Oph.
My lord, as I was sewing in my closet,
Lord Hamlet, with his doublet all unbrac’d;
No hat upon his head; his stockings foul’d,
Ungarter’d, and down-gyved to his ancle;
Pale as his shirt; his knees knocking each other;
And with a look so piteous in purport
As if he had been loosed out of hell
To speak of horrors, he comes before me.
Pol.
Mad for thy love?
Oph.
My lord, I do not know;
But truly I do fear it.
Pol.
What said he?
Oph.
He took me by the wrist and held me hard,
Then goes he to the length of all his arm,
And, with his other hand thus o’er his brow,
He falls to such perusal of my face
As he would draw it. Long stay’d he so;
At last, a little shaking of mine arm,
And thrice his head thus waving up and down,
He rais’d a sigh so piteous and profound
That it did seem to shatter all his bulk
And end his being. That done, he lets me go,
And, with his head over his shoulder turn’d,
He seem’d to find his way without his eyes;
For out o’ doors he went without their help,
And to the last bended their light on me.
Pol.
Come, go with me; I will go seek the king.
This is the very ecstasy of love,
Whose violent property fordoes itself
And leads the will to desperate undertakings
As oft as any passion under heaven
That does afflict our natures. I am sorry.
What! have you given him any hard words of late?
Oph.
No, my good lord; but, as you did command,
I did repel his letters and denied
His access to me.
Pol.
That hath made him mad.
I am sorry that with better heed and judgment
I had not quoted him; I fear’d he did but trifle,
And meant to wrack thee; but, beshrew my jealousy!
By heaven, it is as proper to our age
To cast beyond ourselves in our opinions
As it is common for the younger sort
To lack discretion. Come, go we to the king:
This must be known; which, being kept close, might move
More grief to hide than hate to utter love.
Come.
[Exeunt.