Там же. Более отдаленная часть площадки.
Входят Призрак и Гамлет
Гамлет
Куда ведешь? Я дальше не пойду.
Призрак
Следи за мной.
Гамлет
Слежу.
Призрак
Настал тот час,
Когда я должен пламени геенны
Предать себя на муку.
Гамлет
Бедный дух!
Призрак
Не сожалей, но вверься всей душою
И выслушай.
Гамлет
Внимать тебе мой долг.
Призрак
И отомстить, когда ты все услышишь.
Гамлет
Что?
Призрак
Я дух родного твоего отца,
На некий срок скитаться осужденный
Ночной порой, а днем гореть в огне,
Пока мои земные окаянства
Не выгорят дотла. Мне не дано
Касаться тайн моей тюрьмы. Иначе б
От слов легчайших повести моей
Зашлась душа твоя и кровь застыла,
Глаза, как звезды, вышли из орбит
И кудри отделились друг от друга,
Поднявши дыбом каждый волосок,
Как иглы на взбешенном дикобразе.
Но вечность — звук не для земных ушей.
О, слушай, слушай, слушай! Если только
Ты впрямь любил когда-нибудь отца...
Гамлет
О боже мой!
Призрак
Отмсти за подлое его убийство.
Гамлет
Убийство?
Призрак
Да, убийство из убийств,
Как ни бесчеловечны все убийства.
Гамлет
Рассказывай, чтоб я на крыльях мог
Со скоростью мечты и страстной мысли
Пуститься к мести.
Призрак
Вижу, ты готов.
И кто б ты был? — Болотной сонной ряской
В стоячих водах Леты, если б тут
Не всколыхнулся. Значит, слушай, Гамлет.
Объявлено, что спящего в саду
Меня змея ужалила. Датчане
Бесстыдной басней введены в обман.
Ты должен знать, мой мальчик благородный,
Змея — убийца твоего отца —
В его короне.
Гамлет
О мои прозренья!
Мой дядя?
Призрак
Да.
Кровосмеситель и прелюбодей,
Врожденным даром хитрости и лести
(Будь прокляты дары, когда от них
Такой соблазн!) увлекший королеву
К постыдному сожительству с собой.
Какое здесь паденье было, Гамлет!
От возвышающей моей любви,
Все годы шедшей об руку с обетом,
Ей данным при венчаньи, — к существу,
Чьи качества природные ничтожны
Перед моими!
Но так же, как не дрогнет добродетель,
Каких бы чар ни напускал разврат,
Так похоть даже в ангельских объятьях
Пресытится блаженством и начнет
Жрать падаль.
Но тише! Ветром утренним пахнуло.
Потороплюсь. Когда я спал в саду
В свое послеобеденное время,
В мой уголок прокрался дядя твой
С проклятым соком белены во фляге
И влил в притвор моих ушей настой,
Чье действие в таком раздоре с кровью,
Что мигом обегает, словно ртуть,
Все внутренние переходы тела,
Створаживая кровь, как молоко,
С которым каплю уксуса смешали.
Так было и с моей. Сплошной лишай
Покрыл мгновенно пакостной и гнойной
Коростою, как Лазаря, кругом
Всю кожу мне.
Так был рукою брата я во сне
Лишен короны, жизни, королевы;
Так был подрезан в цвете грешных дней,
Не причащен и миром не помазан;
Так послан второпях на страшный суд
Со всеми преступленьями на шее.
О ужас, ужас, ужас! Если ты
Не обделен природой, не потворствуй.
Не дай постели датских королей
Служить кровосмешенью и распутству.
Однако, как бы ни сложилась месть,
Не оскверняй души, и умышленьем
Не посягай на мать. На то ей Бог
И совести глубокие уколы.
Теперь прощай. Пора. Смотри, светляк,
Встречая утро, убавляет пламя.
Прощай, прощай и помни обо мне.
(Уходит)
Гамлет
О небо! О земля! Кого в придачу?
Быть может, ад? Стой, сердце! Сердце, стой!
Не подгибайтесь подо мною, ноги!
Держитесь прямо! Помнить о тебе?
Да, бедный дух, пока есть память в шаре
Разбитом этом. Помнить о тебе?
Я с памятной доски сотру все знаки
Чувствительности, все слова из книг,
Все образы, всех былей отпечатки,
Что с детства наблюденье занесло,
И лишь твоим единственным веленьем
Весь том, всю книгу мозга испишу,
Без низкой смеси. Да, как перед Богом!
О женщина злодейка! О подлец!
О низость, низость с низкою улыбкой!
Где грифель мой? Я это запишу,
Что можно улыбаться, улыбаться
И быть мерзавцем. Если не везде,
То, достоверно, в Дании.
(Пишет)
Готово, дядя. А теперь девиз мой:
«Прощай, прощай и помни обо мне».
Я в том клянусь.
Горацио и Марцелл (за сценой)
Принц! Принц!
Марцелл (за сценой)
Принц Гамлет!
Горацио (за сценой)
Где он?
Гамлет
Да будет так!
Горацио (за сценой)
Ого-го-го, ого-го-го, милорд!
Гамлет
Ого-го-го, сюда, моя охота!
Входят Горацио и Марцелл
Марцелл
Ну как, милорд?
Горацио
Что нового, милорд?
Гамлет
О, чудеса!
Горацио
А именно?
Гамлет
Сболтнете.
Горацио
Нет, никогда, милорд.
Марцелл
И я, милорд.
Гамлет
Ну хорошо. Итак, кто б мог подумать...
Но это между нами?
Горацио и Марцелл
Видит бог.
Гамлет
Нет в Дании такого негодяя,
Который дрянью не был бы притом.
Горацио
Нет надобности в духах из могилы
Для истин вроде этой.
Гамлет
Спору нет.
Итак, без околичностей, давайте
Пожмем друг другу руки и пойдем.
Вы — по своим делам или желаньям, —
У всех свои желанья и дела, —
Я — по своим; точней — бедняк отпетый,
Пойду молиться.
Горацио
Это только вихрь
Бессвязных слов, милорд.
Гамлет
Я сожалею,
Что вы в обиде.
Горацио
Здесь обиды нет.
Гамлет
Нет, есть, Гораций, есть, клянусь Патриком, —
Немалая! О призраке ж скажу,
Что это дух, достойный уваженья.
А страсть узнать всю правду как-нибудь
Уж пересильте. А теперь, собратья,
Товарищи по школе и мечу, —
Большая просьба.
Горацио
С радостью исполним.
Гамлет
О происшедшем чур не говорить.
Горацио и Марцелл
Не скажем, принц.
Гамлет
Клянитесь в этом.
Горацио
Честью
Клянусь, не скажем!
Марцелл
Честию клянусь!
Гамлет
Вот меч, — клянитесь.
Марцелл
Мы уж дали клятву.
Гамлет
Нет, поклянитесь на моем мече.
Призрак (из-под сцены)
Клянитесь!
Гамлет
Ага, старик, и ты того же мненья?
Вы слышите, что вам он говорит?
Извольте ж клясться.
Горацио
Назовите клятву.
Гамлет
Клянитесь никогда не говорить
О виденном. Ладонь на меч.
Призрак (из-под сцены)
Клянитесь!
Гамлет
Hiс et ubique? Перейдем сюда,
И вновь на рукоятку ваши руки.
Клянитесь никогда не говорить
О слышанном. Ладонь на меч!
Призрак (из-под сцены)
Клянитесь!
Гамлет
Ты, старый крот? Как скор ты под землей!
Уж подкопался? Переменим место.
Горацио
О день и ночь! Вот это чудеса!
Гамлет
Как чужестранцев вы их и примите.
Гораций, в мире много кой-чего,
Что вашей философии не снилось.
Но к делу. Вновь клянитесь, если вам
Спасенье мило, как бы непонятно
Я дальше ни повел себя, кого
Собой ни счел необходимым корчить,
Вы никогда при виде этих штук
Вот эдак рук не скрестите, вот эдак
Не покачнете головой, вот так
Не станете цедить с мудреным видом:
«Кто-кто, а мы...», «Могли б, да не хотим»,
«Приди охота...», «Мы бы рассказали».
Того не делать и не намекать,
Что обо мне разведали вы что-то,
Вот в чем клянитесь, и да будет Бог
На помощь вам.
Призрак (из-под сцены)
Клянитесь!
Гамлет
Успокойся,
Мятежный дух! А дальше, господа,
Себя с любовью вам препоручаю.
Все, чем возможно дружбу доказать,
Бедняк, как Гамлет, обещает сделать
Поздней, бог даст. Пойдемте вместе все.
И пальцы на губах, — напоминаю.
Разлажен жизни ход, и в этот ад
Закинут я, чтоб все пошло на лад!
Пойдемте вместе.
Уходят.
Другая часть площадки
Входят Призрак и Гамлет.
Гамлет
Куда ведешь? Я дальше не пойду.
Призрак
Так слушай.
Гамлет
Я готов.
Призрак
Уж близок час мой,
Когда в мучительный и серный пламень
Вернуться должен я.
Гамлет
О бедный призрак!
Призрак
Нет, не жалей меня, но всей душой
Внимай мне.
Гамлет
Говори, я буду слушать.
Призрак
И должен отомстить, когда услышишь.
Гамлет
Что?
Призрак
Я дух, я твой отец.
Приговоренный по ночам скитаться,
А днем томиться посреди огня,
Пока грехи моей земной природы
Не выжгутся дотла. Когда б не тайна
Моей темницы, я бы мог поведать
Такую повесть, что малейший звук
Тебе бы душу взрыл, кровь обдал стужей,
Глаза, как звезды, вырвал из орбит,
Разъял твои заплетшиеся кудри
И каждый волос водрузил стоймя,
Как иглы на взъяренном дикобразе;
Но вечное должно быть недоступно
Плотским ушам. О, слушай, слушай, слушай!
Коль ты отца когда-нибудь любил…
Гамлет
О боже!
Призрак
Отомсти за гнусное его убийство.
Гамлет
Убийство?
Призрак
Убийство гнусно по себе; но это
Гнуснее всех и всех бесчеловечней.
Гамлет
Скажи скорей, чтоб я на крыльях быстрых,
Как помысел, как страстные мечтанья,
Помчался к мести.
Призрак
Вижу, ты готов;
Но даже будь ты вял, как тучный плевел,
Растущий мирно у летейских вод,
Ты бы теперь воспрянул. Слушай, Гамлет;
Идет молва, что я, уснув в саду,
Ужален был змеей; так ухо Дании
Поддельной басней о моей кончине
Обмануто; но знай, мой сын достойный:
Змей, поразивший твоего отца,
Надел его венец.
Гамлет
О вещая моя душа! Мой дядя?
Призрак
Да, этот блудный зверь, кровосмеситель,
Волшбой ума, коварства черным даром —
О гнусный ум и гнусный дар, что властны
Так обольщать! — склонил к постыдным ласкам
Мою, казалось, чистую жену;
О Гамлет, это ль не было паденьем!
Меня, чья благородная любовь
Шла неизменно об руку с обетом,
Мной данным при венчанье, променять
На жалкое творенье, чьи дары
Убоги пред моими!
Но как вовек не дрогнет добродетель,
Хотя бы грех ей льстил в обличьях рая,
Так похоть, будь с ней ангел лучезарный,
Пресытится и на небесном ложе,
Тоскуя по отбросам.
Но тише! Я почуял воздух утра;
Дай кратким быть. Когда я спал в саду,
Как то обычно делал пополудни,
Мой мирный час твой дядя подстерег
С проклятым соком белены в сосудце
И тихо мне в преддверия ушей
Влил прокажающий настой, чье свойство
Так глубоко враждебно нашей крови,
Что, быстрый, словно ртуть, он проникает
В природные врата и ходы тела
И свертывает круто и внезапно,
Как если кислым капнуть в молоко,
Живую кровь; так было и с моею;
И мерзостные струпья облепили,
Как Лазарю, мгновенною коростой
Все тело мне.
Так я во сне от братственной руки
Утратил жизнь, венец и королеву;
Я скошен был в цвету моих грехов,
Врасплох, непричащен и непомазан;
Не сведши счетов, призван был к ответу
Под бременем моих несовершенств.
О ужас! Ужас! О великий ужас!
Не потерпи, коль есть в тебе природа:
Не дай постели датских королей
Стать ложем блуда и кровосмешенья.
Но, как бы это дело ни повел ты,
Не запятнай себя, не умышляй
На мать свою; с нее довольно неба
И терний, что в груди у ней живут,
Язвя и жаля. Но теперь прощай!
Уже светляк предвозвещает утро
И гасит свой ненужный огонек;
Прощай, прощай! И помни обо мне.
[Уходит.
Гамлет
О рать небес! Земля! И что еще
Прибавить? Ад? — Тьфу, нет! — Стой, сердце, стой.
И не дряхлейте, мышцы, но меня
Несите твердо. — Помнить о тебе?
Да, бедный дух, пока гнездится память
В несчастном этом шаре. О тебе?
Ах, я с таблицы памяти моей
Все суетные записи сотру,
Все книжные слова, все отпечатки,
Что молодость и опыт сберегли;
И в книге мозга моего пребудет
Лишь твой завет, не смешанный ни с чем,
Что низменнее; да, клянуся небом!
О пагубная женщина! — Подлец,
Улыбчивый подлец, подлец проклятый! —
Мои таблички, — надо записать,
Что можно жить с улыбкой и с улыбкой
Быть подлецом; по крайней мере — в Дании.
(Пишет.)
Так, дядя, вот, вы здесь. — Мой клич отныне:
«Прощай, прощай! И помни обо мне».
Я клятву дал.
Горацио и Марцелл (за сценой)
Принц, принц!
Марцелл (за сценой)
Принц Гамлет!
Горацио (за сценой)
Да хранит вас небо!
Гамлет
Да будет так!
Марцелл (за сценой)
Илло, хо-хо, мой принц!
Гамлет
Илло, хо-хо! Сюда, сюда, мой сокол!
Входят Горацио и Марцелл.
Марцелл
Ну что, мой принц?
Горацио
Что нового, мой принц?
Гамлет
О, чудеса!
Горацио
Скажите, принц.
Гамлет
Нет; вы проговоритесь.
Горацио
Не я, мой принц, клянусь вам.
Марцелл
И не я.
Гамлет
Как вам покажется? Кто мог бы думать?
Но это будет тайной?
Горацио и Марцелл
Да, клянемся.
Гамлет
Нет в Датском королевстве подлеца,
Который не был бы отпетым плутом.
Горацио
Не стоит призраку вставать из гроба,
Чтоб это нам поведать.
Гамлет
Да; вы правы;
Поэтому без дальних слов давайте
Пожмем друг другу руки и пойдем:
Вы по своим делам или желаньям, —
Ведь есть у всех желанья и дела
Те иль другие; я же, в бедной доле,
Вот видите ль, пойду молиться.
Горацио
Принц,
То дикие, бессвязные слова.
Гамлет
Сердечно жаль, что вам они обидны;
Да, жаль сердечно.
Горацио
Здесь обиды нет.
Гамлет
Обида есть, клянусь святым Патрикием,
И тяжкая. А что до привиденья,
То это честный дух, скажу вам прямо;
Но узнавать, что между нами было,
Вы не пытайтесь. А теперь, друзья, —
Раз вы друзья, студенты и солдаты, —
Исполните мне просьбу.
Горацио
Какую, принц? Мы рады.
Гамлет
Вовек не разглашать того, что было.
Горацио и Марцелл
Принц, мы не станем.
Гамлет
Поклянитесь.
Горацио
Ей-же,
Не стану, принц.
Марцелл
И я не стану, ей-же.
Гамлет
Нет, на моем мече.
Марцелл
Ведь мы клялись.
Гамлет
Как должно, на моем мече, как должно.
Призрак (внизу)
Клянитесь.
Гамлет
А! Это ты сказал! Ты здесь, приятель? —
Вот, слышите его из подземелья?
Клянитесь же.
Горацио
Скажите клятву, принц.
Гамлет
Молчать о том, что видели вы здесь,
Моим мечом клянитесь.
Призрак (внизу)
Клянитесь.
Гамлет
Нic et ubique? Переменим место. —
Здесь станем, господа,
И вновь на меч мой возложите руки,
Что будете о слышанном молчать:
Моим мечом клянитесь.
Призрак (внизу)
Клянитесь.
Гамлет
Так, старый крот! Как ты проворно роешь!
Отличный землекоп! — Что ж, отойдем.
Горацио
О день и ночь! Все это крайне странно!
Гамлет
Как странника и встретьте это с миром.
И в небе и в земле сокрыто больше,
Чем снится вашей мудрости, Горацио.
Но отойдем.
Клянитесь снова, — Бог вам да поможет, —
Как странно бы себя я ни повел,
Затем что я сочту, быть может, нужным
В причуды облекаться иногда, —
Что вы не станете, со мною встретясь,
Ни скрещивать так руки, ни кивать,
Ни говорить двусмысленные речи,
Как: «Мы-то знаем», иль: «Когда б могли мы»,
Иль: «Если б мы хотели рассказать»,
Иль что-нибудь такое, намекая,
Что вам известно что-то; так не делать —
И в этом Бог вам помоги в нужде —
Клянитесь.
Призрак (внизу)
Клянитесь.
Гамлет
Мир, мир, смятенный дух! — Так, господа,
Я вам себя с любовью поручаю;
И всё, чем только может бедный Гамлет
Вам выразить свою любовь и дружбу,
Даст бог, исполнится. Идемте вместе;
И пальцы на губах, я вас прошу.
Век расшатался; — и скверней всего,
Что я рожден восстановить его! —
Ну что ж, идемте вместе.
[Уходят.
Другая часть площадки.
Входят Призрак и Гамлет.
Гамлет
Куда меня ведешь ты, говори?
Я дальше не пойду.
Призрак
Так слушай.
Гамлет
Да.
Призрак
Наступит скоро час, когда я должен
Вернуться в серный и жестокий пламень.
Гамлет
О бедный дух!
Призрак
Ты не жалей меня
И слушай со вниманьем то, что я
Открою.
Гамлет
Говори, я должен слушать.
Призрак
Как должен отомстить, когда услышишь.
Гамлет
Что ты сказал?
Призрак
Дух твоего отца я, обреченный
На некий срок ходить ночами здесь,
А днем томиться в огненном кругу,
Пока все зло, что я свершил при жизни,
Огонь не выжжет. Если б мог я тайну
Запретную моей тюрьмы открыть,
Легчайшее из слов в моем рассказе
Дух растерзало б твой, оледенило б
Кровь юную твою, твои глаза,
Как звезды, вырвало бы из орбит,
И развились б расчесанные кудри,
И каждый волос твой поднялся б дыбом,
Как дикобраза яростные иглы.
Но эта тайна вечная не может
Коснуться слуха вещества из плоти
И крови. Слушай, слушай, слушай!
Когда отца ты своего любил...
Гамлет
О боже!
Призрак
Отомсти
Ты за убийство гнусное его.
Гамлет
Убийство?
Призрак
И лучшее убийство очень гнусно,
Но это всех гнусней, странней, грязнее.
Гамлет
Дай мне узнать скорей, чтоб я на крыльях,
Как греза, как мечта любви проворных,
Летел бы к мести.
Призрак
Вижу, ты готов,
Но был бы ты недвижней жирных трав,
Что на летейских берегах гниют,
И то б затрепетал ты. Слушай, Гамлет:
Пустили слух, что я, заснув в саду,
Ужален был змеей. И вся страна
Той наглой сказкой о моей кончине
Обманута была. Знай, честный отрок, —
Тот змей, что твоего отца ужалил,
Надел его венец.
Гамлет
О вещая моя душа! Мой дядя?
Призрак
Да, этот похотливый, гнусный зверь.
Он колдовством ума, коварства даром —
О мерзкий ум и дар, что власть имеют
Так обольщать! — добился ласк позорных
Моей притворно чистой королевы.
Какое здесь паденье было, Гамлет!
Мне, чья любовь достойно шла всегда
С обетом об руку, что дан был мною
Ей при венчанье, предпочесть ту тварь,
Убого одаренную природой
В сравнении со мной!
Но, так же как невинность не склонится,
Хотя бы срам, за нею увиваясь,
Небесный образ принял, так и похоть,
В ликующего ангела объятьях
Насытившись на райском ложе, грязной
Захочет требухи.
Но тише! Утренний я чую ветер.
Я должен кратким быть. Заснул в саду я,
Как и всегда я пополудни спал,
И в этот мирный час подполз твой дядя
Со склянкой окаянной белены,
И в раковину он ушную влил
Раствор тот, вызывающий проказу,
Что с человечьей кровью во вражде:
Быстрее ртути он по всем каналам
И переходам тела пробегает
С мгновенной силой, будто в молоко
Попала капля уксуса, сгущает
И свертывает кровь, какой бы чистой
Та ни была. Так и с моей случилось.
И, как у Лазаря, мгновенно струпья
Проклятой мерзкой коркою налипли
На тело гладкое мое.
Так братская рука во время сна
Украла жизнь, венец и королеву.
В цвету моих грехов я срезан был
Без покаянья, мира и причастья.
И, не сведя счетов, предстать пришлось мне
Перед Судом, и все грехи на мне!
О ужас, ужас, величайший ужас!
И если ты — мой сын, не потерпи!
Не дай, чтоб ложе датских королей
Служило похоти кровосмешенья.
Но, как бы ни повел ты это дело,
Не запятнай души, на мать свою
Не покушайся. Небесам
И терниям, что грудь ей колят, жалят, —
Ее отдай. Прощай, прощай, пора, —
Светляк уж возвещает — скоро утро —
И гасит свой бессильный огонек.
Прощай, прощай и помни обо мне!
Выходит.
Гамлет
Войска небесные! Земля! Еще что?
Позвать и ад? Тьфу! Тише, сердце, тише!
Мгновенно не дряхлейте, мышцы; вы
Меня несите твердо! Помнить? Помнить?
Да, бедный дух, пока сидит здесь память,
В безумном этом шаре. Помнить, помнить?
Да, я со списка памяти сотру
Пустые, вздорные заметки, все,
Что вычитал, увидел иль отметил,
Все то, что наблюдение и юность
Туда вписали. Лишь один приказ твой,
Без всяких низких примесей, теперь
Жить будет в книге мозга, я клянусь!
О гибельная женщина!
Подлец! Подлец с улыбкою! Проклятый!
Таблички где? Я должен записать,
Что можно улыбаться, улыбаться
И подлецом быть. Знаю твердо я,
Что в Дании наверно так бывает.
(Пишет.)
Так, дядя, здесь вы. Ну, теперь девиз мой:
«Прощай, прощай и помни обо мне!»
Поклялся я.
Горацио и Марцелл (за сценой)
Милорд, милорд, милорд!
Марцелл (за сценой)
Лорд Гамлет!
Горацио (за сценой)
Небо сохрани его.
Гамлет
Да будет так.
Горацио (за сценой)
Эй, эй, милорд!
Гамлет
Эй, эй, мой сокол, здесь я!
Входят Горацио и Марцелл.
Марцелл
Ну, как, милорд?
Горацио
Что нового, милорд?
Гамлет
О, чудеса!
Горацио
Милорд, скажите!
Гамлет
Вы проговоритесь.
Горацио
Я — нет, клянусь, милорд.
Марцелл
Ни я, милорд.
Гамлет
Как скажете? Чье сердце бы могло
Придумать? Тайну эту сохраните.
Горацио и Марцелл
Милорд, клянемся небом.
Гамлет
Нет, в целой Дании нет негодяя,
Который не был бы известным хамом.
Горацио
Не стоило вставать из гроба духу,
Чтоб это нам сказать.
Гамлет
Да, это правда,
Вы правы. Потому без лишних слов,
Пожав друг другу руки, разойдемся,
Вы по своим делам или заботам, —
У всех ведь есть заботы и дела
Те иль иные. Мой же бедный жребий —
Молиться, видите, иду я.
Горацио
Милорд, слова неясны ваши, дики.
Гамлет
Мне очень жаль, что вам они обидны,
Поверьте, жаль.
Горацио
Милорд, здесь нет обиды.
Гамлет
Нет, есть, клянусь святым Патриком, есть
Великая обида. А виденье,
Могу сказать вам, — это честный дух.
А если вы хотите знать, что было
Там меж нами, то придется вам
Немного потерпеть. Теперь, друзья,
К вам, как к друзьям, студентам и солдатам,
Есть просьба у меня.
Горацио
Милорд, какая просьба? Мы готовы.
Гамлет
Прошу вас никогда не открывать
Того, что нынче ночью вы видали.
Горацио и Марцелл
Милорд, не будем.
Гамлет
Нет, вы поклянитесь.
Горацио
Клянусь, милорд.
Марцелл
И я, милорд, клянусь!
Гамлет
Нет, на моем мече.
Марцелл
Мы поклялись.
Призрак (из-под земли)
Клянитесь!
Гамлет
Ага, брат! И ты то же говоришь!
Ты здесь, мой честный малый. Ну, скорей!
Приятеля из погреба слыхали?
Клянитесь же!
Горацио
Вы подскажите клятву.
Гамлет
Не говорить о том, что здесь видали,
Клянитесь на мече.
Призрак (из-под земли)
Клянитесь!
Гамлет
Перейдем сюда,
На это место, господа. На меч мой
Вы положите руки. Никогда
О том, что слышали, не говорить
Клянитесь на моем мече.
Призрак
Клянитесь!
Гамлет
Так, старый крот! Как быстро роешь ты!
Достойный землекоп! (К Марцеллу и Горацио)
Еще сюда!
Переходят на третье место.
Горацио
О день и ночь! Как все же это странно!
Гамлет
Как странника вы странность ту примите.
Ведь много скрыто в небе и земле
Таких вещей, Горацио, что не снились
Всей вашей философии. Но к делу!
Клянитесь никогда, Бог вам поможет,
Как дико, странно я б себя ни вел
И если б даже мне когда-нибудь
Пришлось чудесить, то, меня увидя
В такое время, никогда не стали б
Так руки складывать, или кивать,
Иль говорить сомнительные речи,
Как, например: «Ну ладно, ладно, знаем»,
Иль: «Мы могли бы, если захотели»,
Иль: «Если нам захочется сказать»,
Или: «Могли б иные...», иль другими
Туманными словами намекать
О том, что знаете вы обо мне, —
Клянитесь этого не делать. Бог
Своею милостью в нужде поможет.
Клянитесь!
Призрак
Клянитесь!
Гамлет
Мир, мир, дух неприкаянный! (К друзьям)
Мир, мир, дух неприкаянный!Я вам
С любовью доверяю, господа,
Все, чем такой бедняк, как Гамлет, может
Любовь свою и дружбу доказать,
Все будет, Бог даст. Ну, пойдемте вместе.
Молчание, молчание, прошу вас.
Век вывихнут. О злобный жребий мой!
Век вправить должен я своей рукой.
Ну что ж, пойдемте вместе.
Все выходят.
Другая часть террасы.
Входятъ Тѣнь и Гамлетъ.
Гамлетъ.
Куда ведешь? Я далѣе нейду.
Тѣнь.
Внимай!
Гамлетъ.
Я слушаю.
Тѣнь.
Ужъ близокъ часъ,
Когда я долженъ возвратиться въ нѣдра
Мучительнаго сѣрнаго огня.
Гамлетъ.
О, бѣдный духъ!
Тѣнь.
Не сожалѣй, но слушай
Внимательно, что я тебѣ скажу.
Гамлетъ.
О, говори! Мой долгъ тебѣ внимать.
Тѣнь.
И отомстить, когда услышишь.
Гамлетъ.
Что?
Тѣнь.
Я твоего отца безсмертный духъ,
Во тьмѣ ночей скитаться осужденный,
А днемъ въ огнѣ обязанный страдать,
Пока мои земныя прегрѣшенья
Не выгорятъ среди моихъ страданiй.
Когда бъ мнѣ не было запрещено
Открыть тебѣ моей темницы тайну,
Я началъ бы разсказъ, который душу
Твою легчайшимъ раздавилъ бы словомъ,
Охолодилъ бы молодую кровь,
Глаза изъ сферъ ихъ вырвалъ бы, какъ звѣзды,
И каждый волосъ вьющихся кудрей
Поставилъ бы на головѣ отдѣльно,
Какъ иглы на сердитомъ дикобразѣ.
Но слухъ изъ крови и костей не можетъ
Постигнуть откровенья вѣчныхъ тайнъ.
Внимай, внимай, внимай, когда любилъ
Ты своего отца, мой сынъ!
Гамлетъ.
О, Небо!
Тѣнь.
Отмсти, отмсти за гнусное убiйство!
Гамлетъ.
Убiйство?
Тѣнь.
Подлое, какъ всѣ убiйства.
Но твой отецъ убитъ безчеловѣчно,
Неслыханно.
Гамлетъ.
Скажи скорѣй! На крыльяхъ,
Какъ мысль любви, какъ вдохновенье быстрыхъ,
Я полечу къ отмщенью.
Тѣнь.
Ты готовъ;
Но будь ты вялъ, какъ сонная трава,
Что мирно спитъ на Леты берегахъ,
Проснуться ты при этой долженъ вѣсти!
Внимай же, Гамлетъ: говорятъ, что я
Уснулъ въ саду и былъ змѣей ужаленъ.
Народа слухъ безстыдно обманули
Такою выдумкой моей кончины;
Но знай, мой благородный Гамлетъ: змѣй,
Смертельный ядъ въ мое излившiй тѣло,
Теперь въ моемъ красуется вѣнцѣ.
Гамлетъ.
О, ты, пророчество моей души!
Мой дядя?
Тѣнь.
Да. Онъ, звѣрь-кровосмѣситель,
Очарованьемъ словъ и даромъ лжи —
Презрѣнный даръ, способный обольщать —
Успѣлъ склонить къ грѣховнымъ наслажденьямъ
Лжедобродѣтельной Гертруды волю.
Что за измѣна то была, о Гамлетъ!
Меня, съ моей любовью неизмѣнной,
Какъ клятва, данная при алтарѣ,
Меня забыть и пасть въ его объятья,
Его, который — прахъ передо мною!
Какъ добродѣтели не обольститъ
Развратъ, хоть будь онъ въ одѣяньи неба,
Такъ точно страсть и съ ангеломъ въ союзѣ
Наскучитъ, наконецъ, небеснымъ ложемъ —
И жаждетъ недостойнаго. Постой!
Я утреннiй почуялъ вѣтерокъ:
Я сокращу разсказъ. Когда въ саду
Я спалъ по окончанiи обѣда,
Подкрался дядя твой со склянкой сока
Злой бѣлены и ядъ мнѣ въ ухо влилъ,
Людской природѣ столько ненавистный,
Что онъ какъ ртуть бѣжитъ въ каналахъ тѣла,
Внезапной силой растворяя кровь.
И этотъ ядъ покрылъ меня мгновенно,
Какъ Лазаря, корой нечистыхъ струпьевъ.
Такъ я во снѣ убитъ рукою брата,
Убитъ въ веснѣ грѣховъ, безъ покаянья,
Безъ исповѣди и безъ тайнъ святыхъ.
Не кончивъ счетъ, я былъ на судъ отозванъ
Со всею тяжестью земныхъ грѣховъ.
Ужасно! о ужасно! о ужасно!
Не потерпи, когда въ тебѣ природа есть, —
Не потерпи, чтобъ Данiи престолъ
Кроватью былъ для гнуснаго разврата.
Но какъ бы ты ни вздумалъ отомстить,
Не запятнай души: да не коснется
Отмщенья мысль до матери твоей!
Оставь ее Творцу и острымъ тернамъ,
Въ ея груди уже пустившимъ корни.
Прощай! прощай! Свѣтящiйся червякъ
Мнѣ говоритъ, что близко утро:
Безсильный свѣтъ его уже блѣднѣетъ.
Прощай, прощай и помни обо мнѣ!
(Уходитъ.)
Гамлетъ.
Господь земли и неба! Что еще?
Не вызвать ли и адъ! Нѣтъ, тише, тише,
Моя душа! О, не старѣйте, нервы!
Держите персть возвышенно и прямо!
Мнѣ помнить о тебѣ? Да, бѣдный духъ,
Пока есть память въ черепѣ моемъ.
Мнѣ помнить? Да, съ страницъ воспоминанья
Всѣ пошлые разсказы я сотру,
Всѣ изреченья книгъ, все впечатлѣнья,
Минувшаго слѣды, плоды разсудка
И наблюденiй юности моей.
Твои слова, родитель мой, одни
Пусть въ книгѣ сердца моего живутъ
Безъ примѣси другихъ, ничтожныхъ словъ.
Клянуся въ томъ благими небесами!
О, женщина преступная! Злодѣй,
Злодѣй, смѣющiйся, проклятый извергъ!
Гдѣ мой бумажникъ? Запишу, что можно
Съ улыбкой вѣчною злодѣемъ быть,
По крайней мѣрѣ въ Данiи возможно.
(Пишетъ.)
Здѣсь дядюшка. Теперь пароль и отзывъ:
«Прощай, прощай и помни обо мнѣ!»
Я поклялся.
Горацiо (за сценой).
Принцъ! принцъ!
Марцелло (за сценой).
Принцъ Гамлетъ!
Горацiо(за сценой).
Богъ да защититъ васъ!
Гамлетъ.
Аминь!
Марцелло(за сценой).
Эй, гдѣ вы, принцъ?
Гамлетъ.
Сюда, мой соколъ!
Входятъ Горацiо и Марцелло.
Марцелло.
Что съ вами, принцъ?
Горацiо.
Ну, что узнали вы?
Гамлетъ.
О, удивительно!
Горацiо.
Скажите, принцъ.
Гамлетъ.
Нѣтъ, вы разскажете.
Горацiо.
Я — нѣтъ, мой принцъ!
Клянусь вамъ Небомъ.
Марцелло.
Я не разскажу.
Гамлетъ.
Вотъ видите... И кто бы могъ подумать!
Но, чуръ, молчать.
Горацiо и Марцелло.
Клянусь вамъ Небомъ, принцъ!
Гамлетъ.
Нѣтъ въ Данiи ни одного злодѣя,
Который не былъ бы негоднымъ плутомъ.
Горацiо.
Чтобъ это намъ сказать, не стоитъ
Вставать изъ гроба мертвецу.
Гамлетъ.
Вы правы —
И потому, безъ дальнихъ объясненiй,
Я думаю — простимся и пойдемъ.
Вы — по дѣламъ или желаньямъ вашимъ:
У всѣхъ свои желанья и дѣла,
А бѣдный Гамлетъ — онъ пойдетъ молиться.
Горацiо.
Да это, принцъ, безсвязныя слова.
Гамлетъ.
Мнѣ очень жаль, что вамъ они обидны;
Душевно жаль.
Горацiо.
Тутъ нѣтъ обиды, принцъ.
Гамлетъ.
Горацьо, есть: клянусь святымъ Патрикомъ,
Обида страшная! Что до видѣнья —
Онъ честный духъ, повѣрьте мнѣ, друзья;
Желанье жъ знать, что было между нами,
Одолѣвай, какъ можетъ кто. Теперь,
Когда вы мнѣ товарищи, друзья,
Когда солдаты вы, прошу исполнить,
О чемъ я попрошу.
Горацiо.
Охотно. Что же?
Гамлетъ.
Не говорить, что видѣли вы ночью.
Горацiо и Марцелло.
Не скажемъ, принцъ.
Гамлетъ.
Однакожъ, поклянитесь.
Горацiо.
Клянусь вамъ честью, принцъ, не разглашать.
Марцелло.
Я также.
Гамлетъ.
Нѣтъ! клянитесь на мечѣ!
Марцелло.
Мы поклялись уже.
Гамлетъ.
На мечъ, на мечъ мой!
Тѣнь (подъ землею).
Клянитесь!
Гамлетъ.
А! ты здѣсь, товарищъ вѣрный?
Что жъ, господа, вы слышите — прiятель
Не спитъ въ гробу: угодно вамъ поклясться.
Горацiо.
Скажите: въ чемъ?
Гамлетъ.
Чтобъ никогда до смерти
О томъ, что видѣли, не говорить ни слова.
Клянитесь на моемъ мечѣ!
Тѣнь (подъ землею).
Клянитесь!
Гамлетъ.
Hic et ubique: перемѣнимъ мѣсто —
Сюда, друзья. Сложите снова руки
На мечъ мой и клянитесь: никогда
О томъ, что видѣли, не говорить ни слова.
Тѣнь (подъ землею).
Клянитесь на мечѣ!
Гамлетъ.
А, браво, кротъ!
Какъ роешься ты быстро подъ землей!
Отличный рудокопъ! Еще разъ дальше.
Горацiо.
Непостижимо, странно!
Гамлетъ.
Эту странность,
Какъ странника, укрой въ своемъ жилищѣ.
Есть многое на небѣ и землѣ,
Что и во снѣ, Горацiо, не снилось
Твоей учености. Однако, дальше!
Здѣсь, какъ и тамъ, клянитесь мнѣ блаженствомъ,
Что какъ бы странно я себя ни велъ —
Я, можетъ быть, сочту необходимымъ
Явиться чудакомъ — что вы тогда
Не станете руками дѣлать знаковъ,
Ни головой качать, ни говорить
Двусмысленно, какъ напримѣръ: «да, знаемъ»,
Или: «могли бы мы, когда хотѣли»,
Или: «когда бы смѣли мы сказать»,
Иль: «люди есть, которые могли бы...»
Или другимъ неявственнымъ намекомъ
Не скажете, что дѣло вамъ извѣстно.
Вотъ въ чемъ клянитесь мнѣ, клянитесь Богомъ
И въ смертный часъ Его святой защитой.
Тѣнь (подъ землею).
Клянитесь!
Гамлетъ.
Успокойся, успокойся
Ты, страждущая тѣнь! Ну, господа,
Прошу любить и жаловать меня —
И сколько бѣдный человѣкъ, какъ Гамлетъ,
Вамъ можетъ оказать любви и дружбы,
Онъ вамъ окажетъ ихъ, Богъ дастъ. Идемъ!
Ни слова болѣ: пала связь временъ?
Зачѣмъ же я связать ее рожденъ!
Итакъ, пойдемте вмѣстѣ, господа.
(Уходятъ.)
Another Part of the Platform.
Enter Ghost and Hamlet.
Ham.
Whither wilt thou lead me? speak; I’ll go no further.
Ghost.
Mark me.
Ham.
I will.
Ghost.
My hour is almost come,
When I to sulphurous and tormenting flames
Must render up myself.
Ham.
Alas! poor ghost.
Ghost.
Pity me not, but lend thy serious hearing
To what I shall unfold.
Ham
Speak; I am bound to hear.
Ghost.
So art thou to revenge, when thou shalt hear.
Ham.
What?
Ghost.
I am thy father’s spirit;
Doom’d for a certain term to walk the night,
And for the day confin’d to fast in fires,
Till the foul crimes done in my days of nature
Are burnt and purg’d away. But that I am forbid
To tell the secrets of my prison-house,
I could a tale unfold whose lightest word
Would harrow up thy soul, freeze thy young blood,
Make thy two eyes, like stars, start from their spheres,
Thy knotted and combined locks to part,
And each particular hair to stand an end,
Like quills upon the fretful porpentine:
But this eternal blazon must not be
To ears of flesh and blood. List, list, O list!
If thou didst ever thy dear father love—
Ham.
O God!
Ghost.
Revenge his foul and most unnatural murder.
Ham.
Murder!
Ghost.
Murder most foul, as in the best it is;
But this most foul, strange, and unnatural.
Ham.
Haste me to know ’t, that I, with wings as swift
As meditation or the thoughts of love,
May sweep to my revenge.
Ghost.
I find thee apt;
And duller shouldst thou be than the fat weed
That rots itself in ease on Lethe wharf,
Wouldst thou not stir in this. Now, Hamlet, hear:
’Tis given out that, sleeping in mine orchard,
A serpent stung me; so the whole ear of Denmark
Is by a forged process of my death
Rankly abus’d; but know, thou noble youth,
The serpent that did sting thy father’s life
Now wears his crown.
Ham.
O my prophetic soul!
My uncle!
Ghost.
Ay, that incestuous, that adulterate beast,
With witchcraft of his wit, with traitorous gifts,—
O wicked wit and gifts, that have the power
So to seduce!—won to his shameful lust
The will of my most seeming-virtuous queen.
O Hamlet! what a falling-off was there;
From me, whose love was of that dignity
That it went hand in hand even with the vow
I made to her in marriage; and to decline
Upon a wretch whose natural gifts were poor
To those of mine!
But virtue, as it never will be mov’d,
Though lewdness court it in a shape of heaven,
So lust, though to a radiant angel link’d,
Will sate itself in a celestial bed,
And prey on garbage.
But, soft! methinks I scent the morning air;
Brief let me be. Sleeping within mine orchard,
My custom always in the afternoon,
Upon my secure hour thy uncle stole,
With juice of cursed hebona in a vial,
And in the porches of mine ears did pour
The leperous distilment; whose effect
Holds such an enmity with blood of man
That swift as quicksilver it courses through
The natural gates and alleys of the body,
And with a sudden vigour it doth posset
And curd, like eager droppings into milk,
The thin and wholesome blood: so did it mine;
And a most instant tetter bark’d about,
Most lazar-like, with vile and loathsome crust,
All my smooth body.
Thus was I, sleeping, by a brother’s hand,
Of life, of crown, of queen, at once dispatch’d;
Cut off even in the blossoms of my sin,
Unhousel’d, disappointed, unanel’d,
No reckoning made, but sent to my account
With all my imperfections on my head:
O, horrible! O, horrible! most horrible!
If thou hast nature in thee, bear it not;
Let not the royal bed of Denmark be
A couch for luxury and damned incest.
But, howsoever thou pursu’st this act,
Taint not thy mind, nor let thy soul contrive
Against thy mother aught; leave her to heaven,
And to those thorns that in her bosom lodge,
To prick and sting her. Fare thee well at once!
The glow-worm shows the matin to be near,
And ’gins to pale his uneffectual fire;
Adieu, adieu! Hamlet, remember me.
[Exit.
Ham.
O all you host of heaven! O earth! What else?
And shall I couple hell? O fie! Hold, hold, my heart!
And you, my sinews, grow not instant old,
But bear me stiffly up! Remember thee!
Ay, thou poor ghost, while memory holds a seat
In this distracted globe. Remember thee!
Yea, from the table of my memory
I’ll wipe away all trivial fond records,
All saws of books, all forms, all pressures past,
That youth and observation copied there;
And thy commandment all alone shall live
Within the book and volume of my brain,
Unmix’d with baser matter: yes, by heaven!
O most pernicious woman!
O villain, villain, smiling, damned villain!
My tables,—meet it is I set it down,
That one may smile, and smile, and be a villain;
At least I’m sure it may be so in Denmark:
[Writing.
So, uncle, there you are. Now to my word;
It is, ‘Adieu, adieu! remember me.
I have sworn ’t.
Hor.
[Within.] My lord! my lord!
Mar.
[Within.] Lord Hamlet!
Hor.
[Within.] Heaven secure him!
Mar.
[Within.] So be it!
Hor.
[Within.] Hillo, ho, ho, my lord!
Ham.
Hillo, ho, ho, boy! come, bird, come.
Enter Horatio and Marcellus.
Mar.
How is ’t, my noble lord?
Hor.
What news, my lord?
Ham.
O! wonderful.
Hor.
Good my lord, tell it.
Ham.
No; you will reveal it.
Hor.
Not I, my lord, by heaven!
Mar
Nor I, my lord.
Ham.
How say you, then; would heart of man once think it?
But you’ll be secret?
Hor. & Mar.
Ay, by heaven, my lord.
Ham.
There’s ne’er a villain dwelling in all Denmark,
But he’s an arrant knave.
Hor.
There needs no ghost, my lord, come from the grave,
To tell us this.
Ham.
Why, right; you are i’ the right;
And so, without more circumstance at all,
I hold it fit that we shake hands and part;
You, as your business and desire shall point you,—
For every man hath business and desire,
Such as it is,—and, for mine own poor part,
Look you, I’ll go pray.
Hor.
These are but wild and whirling words, my lord.
Ham.
I am sorry they offend you, heartily;
Yes, faith, heartily.
Hor.
There’s no offence, my lord.
Ham.
Yes, by Saint Patrick, but there is, Horatio,
And much offence, too. Touching this vision here,
It is an honest ghost, that let me tell you;
For your desire to know what is between us,
O’ermaster ’t as you may. And now, good friends,
As you are friends, scholars, and soldiers,
Give me one poor request.
Hor.
What is ’t, my lord? we will.
Ham.
Never make known what you have seen to-night.
Hor. & Mar.
My lord, we will not.
Ham.
Nay, but swear ’t.
Hor.
In faith,
My lord, not I.
Mar.
Nor I, my lord, in faith.
Ham.
Upon my sword.
Mar.
We have sworn, my lord, already.
Ham.
Indeed, upon my sword, indeed.
Ghost.
[Beneath.] Swear.
Ham.
Ah, ha, boy! sayst thou so? art thou there, true-penny?
Come on,—you hear this fellow in the cellar-age,—
Consent to swear.
Hor.
Propose the oath, my lord.
Ham.
Never to speak of this that you have seen,
Swear by my sword.
Ghost.
[Beneath.] Swear.
Ham.
Hic et ubique? then we’ll shift our ground.
Come hither, gentlemen,
And lay your hands again upon my sword:
Never to speak of this that you have heard,
Swear by my sword.
Ghost.
[Beneath.] Swear.
Ham.
Well said, old mole! canst work i’ the earth so fast?
A worthy pioner! once more remove, good friends.
Hor.
O day and night, but this is wondrous strange!
Ham.
And therefore as a stranger give it welcome.
There are more things in heaven and earth, Horatio,
Than are dreamt of in your philosophy.
But come;
Here, as before, never, so help you mercy,
How strange or odd soe’er I bear myself,
As I perchance hereafter shall think meet
To put an antic disposition on,
That you, at such times seeing me, never shall,
With arms encumber’d thus, or this head-shake,
Or by pronouncing of some doubtful phrase,
As, ‘Well, well, we know,’ or, ‘We could, an if we would;’
Or, ‘If we list to speak,’ or, ‘There be, an if they might;’
Or such ambiguous giving out, to note
That you know aught of me: this not to do,
So grace and mercy at your most need help you,
Swear.
Ghost.
[Beneath.] Swear. [They swear.
Ham.
Rest, rest, perturbed spirit! So, gentlemen,
With all my love I do commend me to you:
And what so poor a man as Hamlet is
May do, to express his love and friending to you,
God willing, shall not lack. Let us go in together;
And still your fingers on your lips, I pray.
The time is out of joint; O cursed spite,
That ever I was born to set it right!
Nay, come, let’s go together.
[Exeunt.