Равнина в Дании.
Входят Фортинбрас, капитан и войско
в походном движении.
Фортинбрас
Шлю вас с поклоном к королю датчан.
Скажите, капитан, что по трактату
Страну пересекает Фортинбрас.
Где сборный пункт, вы знаете. Прибавьте,
Что если бы явилась в нас нужда,
Мы тут как тут по первому желанью.
Прощайте.
Капитан
Добрый путь.
Фортинбрас
Отряд, вперед!
Фортинбрас с войском уходит
Входят Гамлет, Розенкранц, Гильденстерн и другие.
Гамлет
Чье это войско?
Капитан
Армия норвежцев.
Гамлет
Куда поход?
Капитан
На Польшу.
Гамлет
Кто глава?
Капитан
Принц Фортинбрас, племянник королевский.
Гамлет
Вы движетесь к границе или внутрь?
Капитан
Сказать по правде, мы идем отторгнуть
Местечко, не заметное ничем.
Лишь званье, что земля. Пяти дукатов
Я б не дал за участок, да и тех
Не выручить Норвегии и Польше,
Отдай они в аренду этот клад.
Гамлет
Какой полякам смысл в его защите?
Капитан
Туда уж стянут сильный гарнизон.
Гамлет
Двух тысяч душ, десятков тысяч денег
Не жалко за какой-то сена клок!
Так в годы внешнего благополучья
Довольство наше постигает смерть
От внутреннего кровоизлиянья. —
Покорнейше благодарю вас, сэр.
Капитан
Храни вас Бог.
(Уходит.)
Розенкранц
Милорд, пойдемте тоже.
Гамлет
Ступайте. Я вас тотчас догоню.
Все уходят, кроме Гамлета.
Все мне уликой служит, все торопит
Ускорить месть. Что значит человек,
Когда его заветные желанья —
Еда да сон? Животное — и все.
Наверно, тот, кто создал нас с понятьем
О будущем и прошлом, дивный дар
Вложил не с тем, чтоб разум гнил без пользы.
Что тут виной? Забывчивость скота
Или привычка разбирать поступки
До мелочей? Такой разбор всегда
На четверть — мысль, а на три прочих — трусость.
Но что за смысл без умолку твердить,
Что это надо сделать, если к делу
Есть воля, сила, право и предлог?
Нелепость эту только оттеняет
Все, что ни встречу. Например, ряды
Такого ополченья под командой
Решительного принца, гордеца
До кончиков ногтей. В мечтах о славе
Он рвется к сече, смерти и судьбе
И жизнью рад пожертвовать, а дело
Не стоит выеденного яйца.
Но тот-то и велик, кто без причины
Не ступит шага, если ж в деле честь,
Подымет спор из-за пучка соломы.
Отец убит, и мать осквернена,
И сердце пышет злобой: вот и время
Зевать по сторонам и со стыдом
Смотреть на двадцать тысяч обреченных,
Готовых лечь в могилу, как в постель,
За обладанье спорною полоской,
Столь малой, что на ней не разместить
Дерущихся и не зарыть убитых.
О мысль моя, отныне будь в крови,
Живи грозой иль вовсе не живи!
(Уходит.)
Равнина в Дании.
Входят Фортинбрас, капитан и солдаты,
на походе.
Фортинбрас
Снесите мой привет владыке датчан;
Напомните ему, что Фортинбрас
Обещанного просит разрешенья
Пройти его землею. Встреча там же.
И ежели мы королю нужны,
Свой долг пред ним исполнить мы готовы.
Ему скажите это.
Капитан
Да, мой принц.
Фортинбрас
Вперед, не торопясь.
Фортинбрас и солдаты уходят.
Входят Гамлет, Розенкранц, Гильденcтерн и другие.
Гамлет
Скажите, сударь мой, чье это войско?
Капитан
Норвежца, сударь.
Гамлет
Куда оно идет, спросить дозвольте?
Капитан
Оно идет на Польшу.
Гамлет
А кто их предводитель?
Капитан
Фортинбрас,
Племянник старого Норвежца.
Гамлет
На всю ли Польшу вы идете, сударь,
Иль на какую-либо из окраин?
Капитан
Сказать по правде и без добавлений,
Нам хочется забрать клочок земли,
Который только и богат названьем.
За пять дукатов я его не взял бы
В аренду. И Поляк или Норвежец
На нем навряд ли больше наживут.
Гамлет
Так за него Поляк не станет драться.
Капитан
Там ждут войска.
Гамлет
Две тысячи людей
И двадцать тысяч золотых не могут
Уладить спор об этом пустяке!
Вот он, гнойник довольства и покоя:
Прорвавшись внутрь, он не дает понять,
Откуда смерть. — Благодарю вас, сударь.
Капитан
Благослови вас Бог.
(Уходит.)
Розенкранц
Идемте, принц?
Гамлет
Я догоню вас. Вы пока идите.
Все, кроме Гамлета, уходят.
Как все кругом меня изобличает
И вялую мою торопит месть!
Что человек, когда он занят только
Сном и едой? Животное, не больше.
Тот, кто нас создал с мыслью столь обширной,
Глядящей и вперед и вспять, вложил в нас
Не для того богоподобный разум,
Чтоб праздно плесневел он. То ли это
Забвенье скотское, иль жалкий навык
Раздумывать чрезмерно об исходе, —
Мысль, где на долю мудрости всегда
Три доли трусости, — я сам не знаю,
Зачем живу, твердя: «Так надо сделать»,
Раз есть причина, воля, мощь и средства,
Чтоб это сделать. Вся земля пример;
Вот это войско, тяжкая громада,
Ведомая изящным, нежным принцем,
Чей дух, объятый дивным честолюбьем,
Смеется над невидимым исходом,
Обрекши то, что смертно и неверно,
Всему, что могут счастье, смерть, опасность,
Так, за скорлупку. Истинно велик,
Кто не встревожен малою причиной,
Но вступит в ярый спор из-за былинки,
Когда задета честь. Так как же я,
Я, чей отец убит, чья мать в позоре,
Чей разум и чья кровь возмущены,
Стою и сплю, взирая со стыдом,
Как смерть вот-вот поглотит двадцать тысяч,
Что ради прихоти и вздорной славы
Идут в могилу, как в постель, сражаться
За место, где не развернуться всем.
Где даже негде схоронить убитых?
О мысль моя, отныне ты должна
Кровавой быть, иль прах тебе цена!
(Уходит.)
Равнина в Дании.
Входят Фортинбрас, Капитан
и войско.
Фортинбрас
Привет снесите датскому монарху.
Ему скажите, что, с его согласья,
Обещанного разрешенья просит
Принц Фортинбрас пройти его владеньем.
Где встреча, вам известно. Если ж мы
Его величеству нужны чем-либо,
Мы сами явимся, чтобы свой долг
Исполнить перед ним. Ему все это
Вы передайте.
Капитан
Передам, милорд.
Фортинбрас
Идемте тише.
Фортинбрас с войском выходит. Входят Гамлет,
Розенкранц, Гильденстерн и другие.
Гамлет
Чье это войско, сэр?
Капитан
Норвежское, сэр, войско.
Гамлет
Куда оно идет, сэр?
Капитан
Против поляков, сэр.
Гамлет
А кто его ведет, сэр?
Капитан
Принц Фортинбрас, племянник короля.
Гамлет
Идете ли вы в сердце Польши, сэр,
Иль только на границу?
Капитан
По правде говоря, без добавлений,
Идем мы завоевывать клочок,
А барыша в нем — лишь одно названье.
За пять дукатов я б не взял его
В аренду; если б продавали
Его король норвежский или польский,
То и тогда никто б дороже не дал.
Гамлет
Поляки защищать его не будут.
Капитан
Да нет, там собраны уже войска.
Гамлет
Две тысячи людей и двадцать тысяч
Дукатов о соломинке вопроса
Не могут разрешить. Вот где нарыв
Чрезмерного обилия и мира —
Прорвется внутрь он, и никто не знает
Причины смерти человека. Сэр,
Покорно вас благодарю.
Капитан
Храни, сэр,
Вас Бог.
Розенкранц
Милорд, угодно ль вам итти?
Гамлет
Я догоню вас. Вы вперед идите.
Все выходят, кроме Гамлета.
Как все случайности меня корят
И шпорят месть ленивую мою!
Что — человек, когда еду и сон
Считает он ценнейшим в жизни благом?
Животное, не боле. Верно, тот,
Кто создал нас с такой широкой мыслью,
Умеющей глядеть вперед, назад,
Нам дал ее и богоравный разум
Не для того, чтобы он без дела гнил.
Что — скотская ль забывчивость во мне
Или сомненье робкое, привычка
О том, каков конец, чрезмерно думать?
Мысль, если разделить ее на части:
Лишь часть одна — рассудок, три же — трусость.
Не знаю, почему все говорю я:
«Так надо сделать», когда есть причина,
Желание, и сила, и возможность,
Чтоб сделать. На земле меня все учит.
Тяжелое, большое это войско,
Что нежный и прелестный принц ведет, —
Полна божественного честолюбья
Его душа. Смеется дерзко он
Над скрытым будущим и обрекает
Все то, что смертно и неверно, року,
Опасности и смерти — чего ради?
Ради яичной скорлупы. Велик
Не тот, кого волнует важный повод,
Но кто из-за соломинки дерется.
Когда стоит как ставка честь. Как я,
Чья мать запятнана, отец убит,
И кровь и ум в волненье, я стою
Как будто сонный, со стыдом гляжу
На то, как неминуемая смерть
Двадцати тысячам людей грозит?
Ради фантазии и мнимой славы
Они идут в могилу, как в постель,
Сражаться за клочок земли, который
Так тесен, что живым войскам нет места,
А мертвых негде будет хоронить.
Отныне мысль моя кровава будь
Или ничтожна — вот единый путь.
Равнина въ Данiи.
Фортинбрасъ и войска на маршѣ.
Фортинбрасъ.
Полковникъ! Передайте мой поклонъ
Монарху Данiи и доложите,
Что Фортинбрасъ желаетъ получить
Проводниковъ для перехода войска
Черезъ владѣнiя датчанъ.
Вы знаете, гдѣ насъ найти. Когда угодно
Его Величеству со мной поговорить,
Я лично выполню мой долгъ. Скажите такъ.
Полковникъ.
Исполню, принцъ.
Фортинбрасъ.
Впередъ! Не торопиться!
(Фортинбрасъ и войско уходятъ.
Входятъ Гамлетъ, Розенкранцъ, Гильденштернъ и другiе.
Гамлетъ.
Полковникъ, чьи это войска?
Полковникъ.
Норвежцы.
Гамлетъ.
Куда назначены?
Полковникъ.
На Поляковъ.
Гамлетъ.
А кто ведетъ ихъ?
Полковникъ.
Фортинбрасъ, племянникъ
Норвежскаго царя.
Гамлетъ.
Вся Польша вашего похода цѣль,
Или одно изъ пограничныхъ мѣстъ?
Полковникъ.
Сказать вамъ истину безъ прибавленья,
Такъ мы идемъ завоевать мѣстечко,
Которое не дастъ намъ ничего,
За исключеньемъ своего названья.
Я за него не далъ бы трехъ червонцевъ,
Да больше и не дастъ оно дохода
Ни намъ, ни Польшѣ, если бъ и продали.
Гамлетъ.
Такъ поляки и защищать его не будутъ.
Полковникъ.
О, нѣтъ, они его ужъ укрѣпили.
Гамлетъ.
Двѣ тысячи солдатъ и двадцать тысячъ
Червонцевъ не рѣшатъ ничтожный споръ!
Вотъ язва благоденствiя и мира:
Она горитъ внутри, когда снаружи
Причины къ смерти нѣтъ. Благодарю васъ.
Полковникъ.
Богъ да хранитъ васъ.
(Уходитъ.)
Розенкранцъ.
Принцъ! Угодно вамъ идти?
Гамлетъ.
Я тотчасъ буду къ вамъ, идите.
(Розенкранцъ и прочiе уходятъ.)
Какъ все винитъ меня! Малѣйшiй случай
Мнѣ говоритъ: проснись, лѣнивый мститель:
Что человѣкъ, когда свое все благо
Онъ полагаетъ въ снѣ? Онъ звѣрь — и только.
Кто создалъ насъ съ такою силой мысли,
Что въ прошлое и въ будущность глядимъ,
Тотъ вѣрно въ насъ богоподобный разумъ
Вселилъ не съ тѣмъ, чтобъ онъ безъ всякой пользы
Истлѣлъ въ душѣ. Слѣпое ль то забвенье,
Или желанiе узнать конецъ
Со всей подробностью? О, въ этой мысли,
Какъ разложить ее, на часть ума
Три части трусости. Не понимаю,
Зачѣмъ живу, чтобъ только говорить:
«Свершай, свершай», когда во мнѣ для дѣла
И сила есть, и средства, и желанье!
Меня зовутъ великiе примѣры,
Великiе, какъ мiръ. Вотъ это войско
И юный вождь, принцъ нѣжный и цвѣтущiй:
Его душа горитъ желаньемъ славы,
Лицомъ къ лицу онъ встрѣтился съ безвѣстнымъ
Исходомъ битвъ, и оболочку духа
Онъ предалъ смерти, счастью и мечамъ
Изъ-за яичной скорлупы. Великъ
Тотъ истинно, кто безъ великой цѣли
Не возстаетъ, но бьется за песчинку,
Когда задѣта честь. Каковъ же я,
Когда меня ни матери безчестье,
Ни смерть отца, ни доводы разсудка,
Ни кровь родства не могутъ пробудить?
Гляжу съ стыдомъ, какъ двадцать тысячъ войска
Идутъ на смерть и за видѣнье славы
Въ гробахъ, какъ въ лагерѣ, уснутъ. За что?
За клокъ земли, гдѣ даже нѣтъ и мѣста
Сражаться всѣмъ, гдѣ для однихъ убитыхъ
Нельзя довольно накопать могилъ.
Отнынѣ мысль проникнута будь кровью,
Иль будь ничто!
(Уходитъ.)
A Plain in Denmark.
Enter Fortinbras, a Captain,
and Soldiers, marching.
For.
Go, captain, from me greet the Danish king;
Tell him that, by his licence, Fortinbras
Claims the conveyance of a promis’d march
Over his kingdom. You know the rendezvous.
If that his majesty would aught with us,
We shall express our duty in his eye,
And let him know so.
Cap.
I will do ’t, my lord.
For.
Go softly on.
[Exeunt Fortinbras and Soldiers.
Enter Hamlet, Rosencrantz, Guildenstern, &c.
Ham.
Good sir, whose powers are these?
Cap.
They are of Norway, sir.
Ham.
How purpos’d, sir, I pray you?
Cap.
Against some part of Poland.
Ham.
Who commands them, sir?
Cap.
The nephew to old Norway, Fortinbras.
Ham.
Goes it against the main of Poland, sir,
Or for some frontier?
Cap.
Truly to speak, and with no addition,
We go to gain a little patch of ground
That hath in it no profit but the name.
To pay five ducats, five, I would not farm it;
Nor will it yield to Norway or the Pole
A ranker rate, should it be sold in fee.
Ham.
Why, then the Polack never will defend it.
Cap.
Yes, ’tis already garrison’d.
Ham.
Two thousand souls and twenty thousand ducats
Will not debate the question of this straw:
This is the imposthume of much wealth and peace,
That inward breaks, and shows no cause without
Why the man dies. I humbly thank you, sir.
Cap.
God be wi’ you, sir.
[Exit.
Ros.
Will ’t please you go, my lord?
Ham.
I’ll be with you straight. Go a little before.
[Exeunt all except Hamlet.
How all occasions do inform against me,
And spur my dull revenge! What is a man,
If his chief good and market of his time
Be but to sleep and feed? a beast, no more.
Sure he that made us with such large discourse,
Looking before and after, gave us not
That capability and god-like reason
To fust in us unus’d. Now, whe’r it be
Bestial oblivion, or some craven scruple
Of thinking too precisely on the event,
A thought, which, quarter’d, hath but one part wisdom,
And ever three parts coward, I do not know
Why yet I live to say ‘This thing’s to do;’
Sith I have cause and will and strength and means
To do ’t. Examples gross as earth exhort me:
Witness this army of such mass and charge
Led by a delicate and tender prince,
Whose spirit with divine ambition puff’d
Makes mouths at the invisible event,
Exposing what is mortal and unsure
To all that fortune, death and danger dare,
Even for an egg-shell. Rightly to be great
Is not to stir without great argument,
But greatly to find quarrel in a straw
When honour’s at the stake. How stand I then,
That have a father kill’d, a mother stain’d,
Excitements of my reason and my blood,
And let all sleep, while, to my shame, I see
The imminent death of twenty thousand men,
That, for a fantasy and trick of fame,
Go to their graves like beds, fight for a plot
Whereon the numbers cannot try the cause,
Which is not tomb enough and continent
To hide the slain? O! from this time forth,
My thoughts be bloody, or be nothing worth!
[Exit.