Комната в замке.
Входят королева и Горацио.
Королева
Я не приму ее.
Горацио
Она шумит
И в самом деле, видно, помешалась,
Ее так жалко!
Королева
Что такое с ней?
Горацио
Все тужит об отце, подозревает
Во всем обман, сжимает кулаки,
Бьет в грудь себя и плачет и бормочет
Бессмыслицу. В ее речах сумбур,
Но кто услышит, для того находка.
Из этих фраз, ужимок и кивков
Выуживает каждый, что захочет,
В думает: нет дыма без огня —
И здесь следы какой-то страшной тайны.
Королева
Я лучше свижусь с ней. В умах врагов
Легко родить ей будет подозренье.
Пускай войдет.
Горацио уходит.
Больной душе и совести усталой
Во всем беды мерещится начало.
Так именно утайками вина
Разоблачать себя осуждена.
Возвращается Горацио с Офелией.
Офелия
Где Дании краса и королева?
Королева
Что вам, Офелия?
Офелия (поет)
А по чем я отличу
Вашего дружка?
Шлык паломника на нем,
Странника клюка.
Королева
Голубушка, что значит эта песня?
Офелия
Да ну вас, вот я дальше вам спою.
(Поет)
Помер, леди, помер он,
Помер, только слег.
В головах зеленый дрок,
Камушек у ног.
Королева
Послушайте, Офелия...
Офелия
Послушайте, Офелия...Да ну вас...
Входит король.
Королева
Вот горе-то! Взгляните на нее.
Офелия
Белый саван, белых роз
Деревцо в цвету,
И лицо поднять от слез
Мне невмоготу.
Король
Как вам живется, милочка моя?
Офелия
Хорошо, награди вас Бог. Говорят, сова была раньше дочкой пекаря. Вот и знай после этого, что нас ожидает. Благослови Бог вашу трапезу!
Король (в сторону)
Воображаемый разговор с отцом.
Офелия
Об этом не надо распространяться. Но если бы вас спросили, что это значит, скажите:
(Поет)
С рассвета в Валентинов день
Я проберусь к дверям
И у окна согласье дам
Быть Валентиной вам.
Он встал, оделся, отпер дверь,
И та, что в дверь вошла,
Уже не девушкой ушла
Из этого угла.
Король
Офелия, родная!
Офелия
Вот, не побожась, сейчас кончу.
(Поет.)
Какая гадость, сладу нет!
Стоит покуда свет,
Вот так и будут делать вред
По молодости лет?
Пред тем, как с ног меня валить,
Просили вы руки...
А он отвечает:
И обошелся б по-людски,
Не будь вы так легки.
Король
Давно это с ней?
Офелия
Надеюсь, все к лучшему. Надо быть терпеливой. Но не могу не плакать, как подумаю, что его положили в сырую землю. Надо известить брата. Спасибо за доброе участие. — Поворачивай, моя карета! Покойной ночи, леди. Покойной ночи, дорогие леди. Покойной ночи. Покойной ночи.
(Уходит)
Король
Скорее вслед! Смотреть за нею в оба!
Горацио уходит.
Скорбь об отце свела ее с ума.
Повалят беды, так идут, Гертруда,
Не врозь, а скопом. Первою была
Глухая смерть Полония. Второю —
Необходимость Гамлета сослать
Куда-нибудь подальше. Третье горе —
Народ ворчит. Вся муть всплыла со дна,
И все рядят и судят о кончине
Полония. Напрасно мы его
Зарыли тайно. Следующий случай —
Офелии душевная болезнь,
А без ума мы — звери или тени.
Но верх всего: из Франции тайком
Лаэрт приехал, держится поодаль,
Живет молвой и верит болтунам,
А те ему все уши прожужжали
Про смерть отца. Виновных не найти,
Так все на нас и свалят. Эти страхи
Меня, Гертруда, стерегут везде
И подсекают, как осколки ядер.
Шум за сценой.
Королева
Что это там за шум?
Король
Швейцарцы где?
Пусть двери охраняют.
Входит дворянин.
Что случилось?
Дворянин
Спасайтесь, государь! Морской прилив,
Размыв плотины, заливает берег
Не шибче, чем с толпой бунтовщиков
Лаэрт разоружает вашу стражу.
Чернь за него. И, будто бы до них
Не знали жизни, не было порядка
И старины, оплота общих чувств,
Они кричат: «Короновать Лаэрта!
Да здравствует Лаэрт!» и в честь его
Бросают шапки вверх и бьют в ладоши.
Королева
Обрадовались, перепутав след!
Назад! Ошиблись, датские собаки!
Король
Дверь взломана.
Шум за сценой.
Входит вооруженный Лаэрт, за ним датчане.
Лаэрт
Где он, король? — Уйдите, господа.
Датчане
Нет, мы войдем.
Лаэрт
Оставьте помещенье.
Датчане
Да ладно! Хорошо.
Уходят за дверь.
Лаэрт
Благодарю.
Займите вход. — Итак, король презренный,
Где мой отец?
Королева
Спокойнее, Лаэрт.
Лаэрт
Найдись во мне спокойствия хоть капля,
И я стыдом покрою всех: себя,
Отца и мать. Могу ль я быть спокойным,
Когда я все утратил, что любил?
Король
Лаэрт, что значит этот бунт гигантов?
Молчи, Гертруда, он ведь без вреда.
Власть короля в такой ограде божьей,
Что, сколько враг на нас ни посягай,
Руками не достать. — Итак, признайся,
Чем ты так сильно раздражен, Лаэрт?
Ну что же, отвечай. — Молчи, Гертруда.
Лаэрт
Где мой отец?
Король
Где мой отец?В гробу.
Королева
Где мой отец?В гробу.Но не король
Тому виной.
Король
Тому виной.Пусть спрашивает вволю.
Лаэрт
Как умер он? Но за нос не водить!
Я рву все связи и топчу присягу
И преданность и верность шлю к чертям.
Возмездьем не пугайте. Верьте слову:
Что тот, что этот свет — мне все равно.
Но будь что будет, за отца родного
Я отомщу!
Король
Я отомщу!А кто вам запретит?
Лаэрт
Никто, когда моя на это воля.
А средства — обойдусь и тем, что есть,
Не беспокойтесь.
Король
Вы б узнать желали
Всю подноготную про смерть отца?
Как это сделать, если в ослепленье
Сметаете вы, словно кучу карт,
Врага и друга, правых и неправых?
Лаэрт
Нет, лишь врагов.
Король
Вы их хотите знать?
Лаэрт
Да. А друзьям открою я объятья
И кровь свою с готовностью пролью
По капельке.
Король
Теперь вы говорите,
Как добрый сын и верный дворянин.
Что я в утрате вашей неповинен
И сам скорблю, вам станет дня ясней.
Датчане (за сценой)
Дорогу ей!
Лаэрт
Что там за суматоха?
Возвращается Офелия.
Гнев, иссуши мой мозг! Соль слез моих,
В семь раз сгустясь, мне оба глаза выжги!
Свидетель Бог, я полностью воздам
За твой угасший разум, роза мая!
Дитя мое, Офелия, сестра!
Когда отцов уносит смерть, то следом
Безумье добивает дочерей.
Любовь склонна по доброй воле к жертвам
И платит самой дорогой ценой
Дань нежности умершим.
Офелия (поет)
Без крышки гроб его несли,
Скок-скок со всех ног,
Ручьями слезы в гроб текли,
Прощай, мой голубок!
Лаэрт
Будь ты в уме и добивайся мщенья,
Ты б не могла подействовать сильней.
Офелия
А вы подхватывайте: «Скок в яму, скок со дна, не сломай веретена. Крутись, крутись, прялица, пока не развалится». Это вор-ключник, увезший хозяйскую дочь.
Лаэрт
Эта бессмыслица глубже иного смысла.
Офелия
Вот розмарин — это для памятливости: возьмите, дружок, и помните. А это анютины глазки: это чтоб думать.
Лаэрт
Безумие наводит на мысль. Из бессмыслицы всплывает истина.
Офелия
Вот вам укроп, вот водосбор. Вот рута. Вот несколько стебельков для меня. Ее можно также звать богородицыной травой. В отличие от моей, носите свою как-нибудь по-другому. Вот ромашка. Я было хотела дать вам фиалок, но все они завяли, когда умер мой отец. Говорят, у него был легкий конец.
(Поет)
Но Робин родной мой — вся радость моя.
Лаэрт
Тоске и страсти и кромешной тьме
Она очарованье сообщает.
Офелия (поет)
Неужто он не придет?
Неужто он не придет?
Нет, помер он
И погребен,
И за тобой черед.
А были снежной белизны
Его седин волнистых льны.
Но помер он,
И вот
За упокой его души
Молиться мы должны.
И за все души христианские, Господи, помилуй! — Ну, храни вас Бог.
(Уходит.)
Лаэрт
Видали? Боже!
Король
Лаэрт,
Поверьте в живость моего участья
И дайте оправдаться. Из друзей
Подите, выберите самых умных.
Пусть, выслушав, они рассудят нас.
Когда бы против нас нашлись улики,
Прямые или косвенные, мы
Корону, царство, жизнь и все, что наше,
Даем вам в возмещенье. Если ж нет,
Извольте уделить нам миг терпенья,
И мы в союзе с вами как-нибудь
Добьемся правды.
Лаэрт
Я на все согласен.
Загадка смерти, тайна похорон,
Отсутствие герба и шпаг над прахом,
Обход обрядов, нарушенье форм —
Все это вопиет с небес на землю
И ждет разбора.
Король
И его найдет.
А виноватого — на эшафот,
Теперь пойдемте.
Уходят.
Эльсинор. Зала в замке.
Входят Королева, Горацио и Дворянин.
Королева.
Я не хочу с ней говорить.
Дворянин
Она упорствует, совсем безумна;
Ее невольно жаль.
Королева
Чего ей надо?
Дворянин
Всё об отце она твердит; о том,
Что мир лукав; вздыхает, грудь колотит;
И сердится легко; в ее речах
Лишь полусмысл; ее слова — ничто,
Но слушателей их бессвязный строй
Склоняет к размышленью; их толкуют
И к собственным прилаживают мыслям;
А по ее кивкам и странным знакам
Иной и впрямь решит, что в этом скрыт
Хоть и неясный, но зловещий разум.
Горацио
С ней лучше бы поговорить; она
В злокозненных умах посеять может
Опасные сомненья.
Королева
Пусть приходит.
[Дворянин уходит.
(В сторону.)
Моей больной душе, где грех живет,
Всё кажется предвестьем злых невзгод;
Всего страшится тайная вина
И этим страхом изобличена.
Возвращается первый дворянин с Офелией.
Офелия
Где светлая властительница Дании?
Королева
Ну что, Офелия?
Офелия (поет)
«Как узнать, кто милый ваш?
Он идет с жезлом.
Перловица на тулье,
Поршни с ремешком».
Королева
Ах, милая, что значит эта песнь?
Офелия
Что? Нет, вы слушайте, прошу вас.
(Поет.)
«Ах, он умер, госпожа,
Он — холодный прах;
В головах зеленый дерн,
Камешек в ногах».
О!
Королева
О!Милая...
Офелия
О!Милая...Нет, слушайте, прошу вас.
(Поет.)
«Саван бел, как горный снег»...
Входит Король.
Королева
Увы, взгляните, государь!
Офелия (поет)
«Цветик над могилой;
Он в нее сошел навек,
Неоплакан милой».
Король
Как поживаете, мое дитя?
Офелия
Хорошо, спасибо! Говорят, у совы отец был хлебник. Господи, мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем можем стать. Благослови Бог вашу трапезу!
Король (в сторону)
Мысль об отце.
Офелия
Пожалуйста, не будем говорить об этом; но если вас спросят, что это значит, вы скажите.
(Поет.)
«Заутра Валентинов день,
И с утренним лучом
Я Валентиною твоей
Жду под твоим окном.
Он встал на зов, был вмиг готов,
Затворы с двери снял;
Впускал к себе он деву в дом,
Не деву отпускал».
Король
О милая Офелия!
Офелия
Да, без всяких клятв, я сейчас кончу.
(Поет.)
«Клянусь Христом, святым крестом.
Позор и срам, беда!
У всех мужчин конец один;
Иль нет у них стыда?
Ведь ты меня, пока не смял,
Хотел женой назвать!»
Он отвечает:
«И было б так, срази нас враг,
Не ляг ты ко мне в кровать».
Король
Давно ль она такая?
Офелия
Я надеюсь, что все будет хорошо. Надо быть терпеливыми; но я не могу не плакать, когда подумаю, что они положили его в холодную землю. Мой брат об этом узнает; и я вас благодарю за добрый совет. — Подайте мою карету! — Покойной ночи, сударыня; покойной ночи, дорогие сударыни; покойной ночи, покойной ночи.
[Уходит.
Король
Прошу тебя, следи за ней позорче. —
[Горацио уходит.
Вот яд глубокой скорби; смерть отца —
Его источник. — Ах, Гертруда, беды,
Когда идут, идут не в одиночку,
А толпами. Ее отец убит;
Ваш сын далек, неистовый виновник
Своей же ссылки; всполошен народ,
Гнилой и мутный в шопотах и в мыслях,
Полониевой смертью; было глупо
Похоронить его тайком; Офелия
Разлучена с собой и с мыслью светлой,
Без коей мы лишь звери иль картины;
И, наконец, хоть стоит остального, —
Лаэрт из Франции вернулся тайно,
Живет сомненьем, кутается в тучи,
А шептуны ему смущают слух
Тлетворною молвой про смерть отца;
И, так как нет предмета, подозренье
Начнет на нас же возлагать вину
Из уст в уста. О милая Гертруда,
Всё это, как картечь, мне шлет с избытком
Смерть отовсюду!
Шум за сценой.
Королева
Боже, что за шум?
Король
Швейцары где? Пусть охраняют дверь.
Входит другой Дворянин.
Что это там?
Дворянин
Что это там?Спасайтесь, государь!
Сам океан, границы перехлынув,
Так яростно не пожирает землю,
Как молодой Лаэрт с толпой мятежной
Сметает стражу. Чернь идет за ним;
И, словно мир впервые начался,
Забыта древность и обычай презрев —
Опора и скрепленье всех речей, —
Они кричат: «Лаэрт король! Он избран!»
Взлетают шапки, руки, языки:
«Лаэрт, будь королем, Лаэрт король!»
Королева
Визжат и рады, сбившись со следа!
Назад, дрянные датские собаки!.
Король
Взломали дверь.
Шум за сценой.
Входит Лаэрт, вооруженный; за ним — датчане.
Лаэрт
Где их король? — Вы, господа, уйдите.
Датчане
Нет, допустите нас.
Лаэрт
Прошу, оставьте.
Датчане
Ну, хорошо.
(Удаляются за дверь.)
Лаэрт
Спасибо. Дверь стеречь. —
Ты, мерзостный король, верни отца мне!
Королева
Спокойно, друг.
Лаэрт
Когда хоть капля крови
Во мне спокойна, пусть зовусь ублюдком;
Пусть мой отец почтется рогачом
И мать моя здесь, на челе безгрешном,
Несет клеймо блудницы.
Король
Что причиной,
Лаэрт, что ты мятежен, как гигант? —
Оставь, Гертруда; нет, за нас не бойся;
Такой святыней огражден король,
Что, увидав свой умысел, крамола
Бессильна действовать. — Скажи, Лаэрт,
Чем распален ты так? — Оставь, Гертруда, —
Ответь мне.
Лаэрт
Где мой отец?
Король
Он умер.
Королева
Но король
Здесь ни при чем.
Король
Пусть обо всем расспросит.
Лаэрт
Как умер он? Я плутен не стерплю.
В геенну верность! Клятвы к черным бесам!
Боязнь и благочестье в бездну бездн!
Мне гибель не страшна. Я заявляю,
Что оба света для меня презренны,
И будь что будет; лишь бы за отца
Отмстить как должно.
Король
Кто тебя удержит?
Лаэрт
Моя лишь воля; целый мир не сможет;
А что до средств, то ими я управлюсь,
И с малым далеко зайду.
Король
Лаэрт,
Ты хочешь знать всю правду про отца.
Но разве же твое отмщенье — в том,
Чтоб, как игрок, сгрести врага и друга,
Тех, чей барыш, и тех, кто проиграл?
Лаэрт
Нет, лишь его врагов.
Король
Ты хочешь знать их?
Лаэрт
Его друзей я заключу в объятья;
И, жизнью жертвуя, как пеликан,
Отдам им кровь свою.
Король
Ты говоришь
Как верный сын и благородный рыцарь.
Что я вполне невинен в этой смерти
И опечален ею глубоко,
То в разум твой проникнет так же прямо,
Как свет в твои глаза.
Датчане (за сценой)
Впустить ее!
Лаэрт
Что там за шум?
Офелия возвращается.
Зной, иссуши мне мозг!
Соль семикратно жгучих слез, спали
Живую силу глаз моих! — Клянусь,
Твое безумье взвесится сполна,
Пока не дрогнет чаша. Роза мая!
Дитя, сестра, Офелия моя! —
О небеса, ужель девичий разум
Такой же тлен, как старческая жизнь?
В своей любви утонченна природа —
И вот она шлет драгоценный дар
Вослед тому, что любит.
Офелия (поет)
«Он лежал в гробу с открытым лицом;
Веселей, веселей, веселее;
И пролито много слез по нем». —
Прощай, мой голубь!
Лаэрт
Будь ты в рассудке и зови к отмщенью,
Ты тронула бы меньше.
Офелия
Надо петь: «Да, да, да!» Так поется всегда. Ах, как прялка к этому идет! Это лживый дворецкий, который похитил дочь у своего хозяина.
Лaэpт
Бред полноценней смысла.
Офелия
Вот розмарин, это для воспоминания; прошу вас, милый, помните; а вот троицын цвет, это для дум.
Лаэрт
Поучительность в безумии: думы в лад воспоминанию.
Офелия
Вот укроп для вас и голубки; вот рута для вас; и для меня тоже; ее зовут травой благодати, воскресной травой; о, вы должны носить вашу руту с отличием. Вот маргаритка; я бы вам дала фиалок, но они все увяли, когда умер мой отец; говорят, он умер хорошо...
(Поет)
«Веселый мой Робин мне всех милей».
Лаэрт
Скорбь и печаль, страданье, самый ад
Она в красу и прелесть превращает.
Офелия (поет)
«И он не вернется к нам?
И он не вернется к нам?
Нет, его уж нет,
Он покинул свет,
Вовек не вернется к нам,
Его борода, как снег,
Его голова, как лен;
Он уснул в гробу,
Полно клясть судьбу;
В раю да воскреснет он!»
И все христианские души, я молю Бога. — Да будет с вами Бог!
[Уходит.
Лаэрт
Вы видите? О боже мой!
Король
Лаэрт,
Дай мне поговорить с твоей печалью,
Я это вправе требовать. Пойдем,
Сбери мудрейших из твоих друзей,
И пусть они рассудят нас с тобою
Когда они сочтут, что мы иль прямо,
Иль косвенно задеты, мы уступим
Венец, державу, жизнь и все, что наше,
Тебе во искупленье. Если ж нет,
То согласись нас одолжить терпеньем,
И мы найдем с твоей душой совместно,
Чем утолить ее.
Лаэрт
Пусть будет так;
Его кончина, тайна похорон,
Где меч и герб костей не осеняли,
Без пышности, без должного обряда,
Взывают громко от небес к земле,
Да будет суд.
Король
Так; он покончит спор;
И где вина, там упадет топор.
Прошу, идем со мной.
[Уходят.
Эльсинор. Комната в замке
Входят королева и Горацио.
Королева
Я не хочу с ней говорить.
Горацио
Она настаивает. Без сомненья
Помешана она и так жалка.
Королева
Чего же нужно ей?
Горацио
Она толкует об отце, о том,
Что в мире хитрости одни, вздыхает,
Бьет в сердце, сердится по пустякам
И говорит с каким-то полусмыслом.
Слова ее ничто, но тех, кто слышит,
Их безобразье побуждает к мысли.
Стараются понять их и дополнить,
И применить к себе. Пожалуй, можно
По вздрагиванью век, и по кивкам,
И по движениям ее поверить,
Что есть в словах ее какой-то смысл,
Хоть и невнятный, но зато ужасный.
Королева
С ней надо говорить. А то она
Опасные посеет размышленья
В сердцах недобрых. Пусть она войдет.
Горацио выходит.
В больной душе, где грех оставил след,
Безделка кажется прологом бед.
Таков уж грех. С ним глупый страх идет.
И сам себя виновник выдает.
Входят Горацио и Офелия.
Офелия
Где прекрасная королева Дании?
Королева
Что с вами, Офелия?
Офелия (поет)
Как любимого узнать?
Вот идет он мимо.
С посохом, в сандальях он.
В шляпе пилигрима.
Королева
Увы, милая девочка, что это значит?
Офелия
Что вы говорите? Нет, прошу вас, слушайте.
(Поет)
Госпожа, он умер, умер,
Умер он и спит,
А над ним зеленый дерн,
Камень там лежит.
Ox, ox!
Королева
Но, милая Офелия...
Офелия
Прошу вас, замечайте.
(Поет)
Саван снега был белей...
Входит король.
Королева
Увы, милорд, взгляните!
Офелия
Весь утыкан цветом.
Плачет милая над гробом,
Будто дождик летом.
Король
Как вы поживаете, прелестная госпожа?
Офелия
Хорошо, благослови вас боже. Говорят, что сова была дочерью пекаря. Милорд, мы знаем, что мы такое, но не знаем, чем мы можем стать. Боже, благослови ваш стол.
Король
Это мысль об отце.
Офелия
Прошу вас, не будем об этом говорить. Но, если они спросят у вас, что это значит, ответьте им вот так
(поет):
Ведь завтра Валентинов день,
Я утра подожду.
Чтоб вашей Валентиной стать,
К окошку подойду.
Встал быстро и оделся он,
И в дверь к нему вошла
Та девушка, что от него
Не девушкой ушла.
Король
Миленькая Офелия!
Офелия
Ну да, без всякой клятвы я кончу
(поет):
Ах, стыд мальчишкам, стыд и срам!
Благим клянусь Христом.
Лишь допусти, — возьмет все сам,
Клянусь я петухом.
Пока меня не повалил,
Жениться обещал.
«Что ж ты в постель ко мне пришла?» —
Вот что он мне сказал.
Король
А давно она такая?
Офелия
Я надеюсь, все будет хорошо. Мы должны быть терпеливы. Но я могу только и делать, что плакать, когда подумаю о том, что они положили его в холодную землю. Мой брат узнает об этом. Благодарю вас за добрый совет. Ну, где же моя карета? Покойной ночи, госпожи, покойной ночи, милые госпожи, покойной ночи, покойной ночи.
Уходит.
Король
За нею последите, я прошу вас.
Горацио выходит.
Вот яд глубокой скорби. Смерть отца —
Ее причина. О, смотри, Гертруда,
Гертруда, о Гертруда!
Лазутчиком не одиноким входит
Беда, а целым войском: смерть отца
И сына вашего отъезд, — он сам
Виновник справедливого изгнанья, —
Броженье мутное и шепот черни
Тупой и злобной о внезапной смерти
Полония. И то, что шито-крыто
Его мы закопали, было глупо;
И бедная Офелия в разлуке
С самой собой и рассужденьем здравым.
А без него — картины мы иль звери?
А хуже остальных вот эта весть:
Тайком из Франции Лаэрт вернулся;
Он насыщается бедой, скрываясь,
Он слушает доносчиков отравных,
Что грязно лгут ему про смерть отца.
И раз убийцы под рукою нет,
Стоустая молва прилепит к нам
Все обвиненья. Милая Гертруда,
Все это, как смертельное орудье,
Мне много лишних шлет смертей.
Снаружи шум.
Королева
Ах, что за шум?
Король
Швейцарцы где? Пусть защищают двери;
Входит придворный.
Что там стряслось?
Придворный
Что там стряслось?Милорд, скорей спасайтесь!
И океан, что вышел из границ,
Так яростно не сотрясает берег,
Как во главе мятежников Лаэрт
Крушит всех ваших слуг. И чернь его
Зовет властителем, как будто мир
Начаться должен заново. Забыт
Уклад старинный, мертв закон обычный —
Основа, утвержденье всех вещей.
Они кричат: «Теперь мы выбираем!
Лаэрт пусть будет королем!» — и руки,
И возгласы, и шляпы вверх летят —
«Лаэрт — король!», «Лаэрт король пусть будет!»
Королева
Как весело по ложному следу
Залаяли вы, датские собаки!
Король
Все двери взломаны!
Шум продолжается.
Входит вооруженный Лаэрт, за ним следуют датчане.
Лаэрт
Король где этот? Господа, уйдите!
Датчане
Нет, дайте нам войти!
Лаэрт
Нет, я прошу вас.
Датчане
Ну, ладно, ладно.
Датчане выходят за дверь.
Лаэрт
Благодарю вас. Дверь храните. Ты,
Дрянной король, отдай отца!
Королева
Дрянной король, отдай отца!Спокойней,
Лаэрт!
Лаэрт
Лаэрт!Та капля крови, что во мне
Останется спокойной, назовет
Меня ублюдком, рогачом отца
И лоб невинной матери моей
Названьем потаскухи заклеймит.
Король
Но для чего, Лаэрт, мятеж гигантов?
Оставь, Гертруда, и за нас не бойся.
Божественность — ограда королей;
Работает измена на словах,
В делах она бессильна. Но скажи,
Лаэрт, чем ты горишь? Оставь, Гертруда!
Ну, говори же, человек.
Лаэрт
Где мой отец?
Король
Где мой отец?Убит.
Королева
Где мой отец?Убит.Не королем.
Король
Дай все ему сказать!
Лаэрт
Как он убит? Меня вам не надуть!
Обеты в ад! И клятвы все к чертям!
И в преисподнюю страх божий! Совесть!
Пусть пропадет душа! Я в этом тверд!
Я презираю этот мир и тот!
И будь, что будет! Только б отомстить
Мне за отца!
Король
Мне за отца!Кто в этом вам мешает?
Лаэрт
Моя лишь воля, а не мир — преграда,
И малыми я средствами достигну
Того, что я решил.
Король
Того, что я решил.Лаэрт мой добрый,
Хотите вы узнать все достоверно
Про смерть отца любимого? А если
Узнаете, вы, как сорвавший банк
Игрок, одним движением всех сгребете,
И друга, и врага, и проигравших,
И выигравших?
Лаэрт
И выигравших?Нет, одних врагов!
Король
Хотите их узнать?
Лаэрт
Друзьям отца открою я объятья.
Как пеликан, птенцов кормящий кровью,
Им кровь отдам.
Король
Теперь вы говорите,
Как добрый сын и верный дворянин.
Я в смерти вашего отца невинен
И сам ее оплакиваю горько,
И скоро это в разум вам войдет,
Как входит свет в глаза.
Датчане (за сценой)
Как входит свет в глаза.Впустить ее!
Лаэрт
Что там? Что там за шум?
Входит Офелия, убранная цветами и соломой.
Зной, иссуши мой мозг! Соль слез моих,
Семь раз соленых, выжги зренье мне.
Клянусь, я отплачу твое безумье,
И перевесит месть. О роза мая,
Сестра, Офелия, девочка моя!
О небо! Может ли быть юный мозг
Так смертей, как и старческая жизнь?
Нежна любви природа, и она
Все лучшее, что излучает, шлет
Вслед за любимым!
Офелия (поет)
С непокрытым лицом он в гробу лежал,
Эй, вертись, вертись, эй, вертись!
Ливень горьких слез его поливал.
Прощайте, мой голубь.
Лаэрт
Когда б, здоровая, звала ты к мести, —
Не убедила б так.
Офелия
Вы все должны петь: «Вверх и вниз, поклонись вверх и вниз, назовись!» Ах, как это подходит к прялке! Это ведь вероломный управитель, который украл дочь своего хозяина.
Лаэрт
Ничто сильнее, чем нечто.
Офелия
Вот здесь розмарин, это для памяти, — прошу вас, помните, любимый, — а здесь бархатцы, они для мыслей.
Лаэрт
В безумьи — наставленье: память и мысли должны быть вместе.
Офелия
А вот укроп для вас и колокольчики. А вот мать-мачеха для вас, а тут немного для меня. Она называется также травой воскресной благодати. О, вы должны носить ее как герб с отличием. А вот ромашки. Я хотела дать вам несколько фиалок, но они все завяли, когда умер мой отец. Говорят, он легко умирал.
(Поет)
Мой милый Робин, вся радость моя...
Лаэрт
Она красу и прелесть придает
Печали, скорби, страсти, даже аду.
Офелия (поет)
Он не вернется сюда!
Он не вернется сюда!
Умер он и спит,
Он в гробу лежит,
Никогда не вернется сюда.
Как снег его голова,
Как лен, его борода,
Он ушел, он ушел домой, —
Не вернуть его никогда!
Боже, смилуйся над его душой.
И над всеми христианскими душами, я молю Бога. Бог с вами!
Выходит.
Лаэрт
О боже, видишь ли ты это?
Король
Лаэрт, скорбь с вами разделить хочу я,
Не отвергайте же меня. Пойдемте.
Друзей умнейших ваших соберите,
И пусть они рассудят с вами нас.
Когда найдут, что прямо мы виновны
Иль косвенно, согласны мы отдать
Вам жизнь, венец, все достоянье наше
В награду за потерю. Если ж нет,
Своим терпеньем подарите нас,
И дружно с вами будем мы стараться
Месть вашу утолить.
Лаэрт
Пусть будет так.
Смерть, похороны тайные его,
Где не было герба, меча, трофеев,
Ни почестей, ни набожных обрядов,
Кричат, и небо землю укоряет
И требует суда.
Король
Суд будет скор.
И пусть виновника разит топор.
Прошу, пойдем со мной.
Выходят.
Эльсиноръ. Комната въ замкѣ.
Входятъ: Королева, Горацiо и Придворный.
Королева.
Я не хочу съ ней говорить.
Придворный.
Она
Васъ проситъ такъ тепло и неотступно,
Что вамъ нельзя о ней не пожалѣть.
Королева.
Чего же надо ей?
Придворный.
Она мечтаетъ
Все про отца, все говоритъ, что слышно,
Какъ дуренъ свѣтъ, бьетъ въ грудь себя и стонетъ;
Малѣйшiй вздоръ готовъ ее встревожить;
Въ ея словахъ нѣтъ половины смысла,
Все дико въ нихъ — они пустые звуки,
Но ихъ безобразность на заключенья
Наводитъ умъ того, кто имъ внимаетъ.
Изъ этихъ словъ съ догадкою слагаешь
Какой-то смыслъ, сокрытый въ этихъ минахъ,
Въ движеньи рукъ, въ качаньи головы;
Невольно думаешь, что много злого
Тутъ кроется, хотя ничто не ясно.
Горацiо.
Вамъ не мѣшало бъ съ ней поговорить:
Она легко къ опаснымъ заключеньямъ
Умы строптивыхъ приведетъ.
Королева.
Впусти ее.
(Горацiо уходитъ.)
Больной душѣ моей малѣйшiй случай
Является предвѣстникомъ несчастья.
Грѣхъ боязливъ: страшась вездѣ измѣны,
Онъ самъ себѣ невольно измѣняетъ.
Горацiо возвращается съ Офелiей.
Офелiя.
Гдѣ прекрасная королева Данiи?
Королева.
Какъ поживаешь, Офелiя?
Офелiя (поетъ.)
Гдѣ же милый твой, дѣвица?
Онъ пошелъ къ святымъ мѣстамъ
Босикомъ и въ власяницѣ —
Скороль будетъ снова къ намъ?
Королева.
Къ чему эта пѣсня, милая Офелiя?
Офелiя.
Что вы говорите? Нѣтъ, пожалуйста, послушайте.
(Поетъ.)
Будь покойна: схоронили —
Не воротится домой!
Вѣчный домикъ осѣнили
Крестъ и камень гробовой.
Королева.
Однакоже, Офелiя...
Офелiя.
Пожалуйста, слушайте.
(Поетъ).
Какъ прекрасенъ былъ твой милый...
Входитъ Король.
Королева.
Ахъ, смотри, другъ мой!
Офелiя (поетъ.)
Въ бѣломъ саванѣ, въ цвѣтахъ!
Какъ вокругъ его могилы
Всѣ стояли мы въ слезахъ!
Король.
Что съ тобою, милая Офелiя?
Офелiя.
Благодарю васъ, ничего. Говорятъ, сова была дочь хлѣбника. Боже мой! мы знаемъ, что мы, да не знаемъ, что съ нами будетъ. Хлѣбъ-соль вамъ!
Король.
Намекъ на отца.
Офелiя.
Полно объ этомъ говорить; но если васъ спросятъ, что это значитъ, такъ отвѣчайте.
(Поетъ).
Занялась уже денница,
Валентиновъ день насталъ,
Подъ окномъ стоитъ дѣвица:
«Спишь ли, милый, или всталъ?»
Онъ услышалъ, встрепенулся,
Быстро двери отворилъ,
Съ нею въ комнату вернулся,
Но не дѣву отпустилъ.
Король.
Милая Офелiя!
Офелiя.
Право, обижаться нечего, а я сейчасъ кончу.
(Поетъ).
Пресвятая! какъ безбожно
Клятву вѣрности забыть!
Ахъ, мужчинѣ только можно
Полюбить и разлюбить!
«Ты хотѣлъ на мнѣ жениться»,
Говоритъ ему она.
Онъ отвѣчаетъ:
«Позабылъ! хоть побожиться,
Въ этомъ не моя вина».
Король.
Какъ давно она въ этомъ состоянiи?
Офелiя.
Надѣюсь, все пойдетъ хорошо. Надо быть терпѣливымъ, а невольно плачется, какъ подумаешь, что они положили его въ холодную землю. Братъ мой долженъ все узнать. Спасибо вамъ за совѣтъ. Подать мою карету! Покойной ночи, прекрасныя дамы, покойной ночи!
(Уходитъ.)
Король.
Ступай вослѣдъ, Горацiо, за нею.
И охраняй, пожалуйста, ее.
(Горацiо уходитъ.)
О, это ядъ глубокой скорби сердца!
Всему причиной смерть отца. Гертруда,
Невзгоды, собираясь на ловитву,
Не крадутся отдѣльно, какъ шпiоны,
Но въ тѣсно сомкнутыхъ идутъ рядахъ.
Отецъ ея убитъ, твой сынъ уѣхалъ,
Виновникъ справедливаго изгнанья;
Народъ погрязъ въ догадкахъ, въ мрачныхъ думахъ
О смерти честнаго Полонiя; а мы...
Какъ опрометчиво мы поступили,
Похоронивъ его такъ втихомолку!
Офелiя, бѣдняжечка, въ раздорѣ
Сама съ собой и съ разумомъ прекраснымъ,
А безъ него мы звѣри иль картины.
Но, наконецъ, что хуже всѣхъ событiй,
Лаэртъ, изъ Францiи вернувшись втайнѣ,
Питаетъ духъ угрюмый изумленьемъ
И скрылся въ облакахъ; нѣтъ недостатка
Въ наушникахъ, чтобъ заразить его
Разсказомъ ядовитымъ объ убiйствѣ,
При чемъ они, за недостаткомъ знанья,
Конечно, насъ безъ страха обвинятъ.
Вотъ что меня, о милая Гертруда,
Какъ градомъ пуль изранило на смерть.
(Шумъ за сценой.)
Королева.
О, Боже, что за шумъ?
Входитъ Придворный.
Король.
Сюда!
Гдѣ гвардiя? Пусть защищаютъ дверь.
Что сдѣлалось?
Придворный.
Спасайтесь, государь!
Самъ океанъ, сломивъ бреговъ ограду,
На гладь луговъ не ринулся бъ сильнѣй,
Чѣмъ молодой Лаэртъ съ толпою черни
На вашихъ слугъ. Народъ провозглашаетъ
Лаэрта королемъ, какъ будто мiръ
Едва лишь созданъ и забыта древность,
И нѣтъ обычаевъ — опоры словъ.
Они кричатъ: «мы избиремъ Лаэрта!
Лаэртъ, будь королемъ!» Уста и шапки
До облаковъ возносятъ дикiй вопль:
«Лаэртъ, будь королемъ! Лаэртъ король!»
Королева.
Какъ весело залаяли, напавъ
На ложный слѣдъ! Ошиблись, псы-датчане!
Король.
Дверь сломана.
(Шумъ за сценой.)
Входитъ Лаэртъ вооруженный, за нимъ Датчане.
Лаэртъ.
Гдѣ онъ — гдѣ, гдѣ король?
Вы, господа, останьтесь за порогомъ.
Датчане.
Впустите насъ съ собой!
Лаэртъ.
Нѣтъ, нѣтъ, прошу васъ.
Датчане.
Пожалуй, мы уйдемъ.
(Они уходятъ.)
Лаэртъ.
Благодарю.
Загородите дверь. Король презрѣнный,
Отдай мнѣ моего отца!
Королева.
О, успокойся,
Лаэртъ мой добрый.
Лаэртъ.
Гранъ спокойной крови
Изобличитъ во мнѣ дитя порока,
Навѣкъ стыдомъ покроетъ честь отца,
Клеймомъ разврата запятнаетъ мать!
Король.
Къ чему твое гигантское возстанье?
(Гертрудѣ.) Оставь его; не бойся за меня.
Вкругъ короля такъ дышитъ святость,
Что, встрѣтясь съ нимъ, измѣна забываетъ
Свой черный замыселъ. Скажи, Лаэртъ,
Чѣмъ распаленъ ты такъ? Оставь, Гертруда!
Ну, говори, Лаэртъ.
Лаэртъ.
Гдѣ мой отецъ?
Король.
Убитъ, Лаэртъ!
Королева.
Но не его рукою.
Король.
Пусть надаетъ мнѣ досыта вопросовъ.
Лаэртъ.
Какъ онъ погибъ? О, я не допущу
Себя дурачить! Въ адъ — вассала вѣрность!
Пусть сатана возьметъ мои всѣ клятвы!
Смиренье, совѣсть — въ глубочайшiй тартаръ!
Я вѣчному проклятiю смѣюсь,
Такъ далеко зашелъ я; оба мiра
Зову на бой, и будь со мной что будетъ!
Я одного хочу — кровавой мести
За смерть отца.
Король.
И кто же помѣшаетъ?
Лаэртъ.
Одна моя, а не вселенной воля
Я съ средствами ничтожными сумѣю
Свершить великое.
Король.
Лаэртъ, послушай:
Ты хочешь знать, какъ умеръ твой отецъ?
Скажи же мнѣ: неужели на мщенье
Обрекъ ты всѣхъ, враговъ, какъ и друзей?
Лаэртъ.
Однихъ враговъ.
Король.
И хочешь ты узнать ихъ?
Лаэртъ.
Его друзьямъ открою я объятья;
Какъ великанъ, я ихъ своею кровью
Готовъ питать.
Король.
Теперь ты говоришь,
Какъ добрый сынъ, какъ дворянинъ прямой.
Что я не виноватъ въ его убiйствѣ
И истинно, глубоко огорченъ —
Ты это все увидишь такъ же ясно,
Какъ око свѣтъ дневной.
Датчане (за сценой).
Впустить ее!
Лаэртъ.
Что это? Что за шумъ?
Входитъ Офелiя, странно убранная травами и цвѣтами.
О, пламень, изсуши мой мозгъ; сожги,
Слеза горючая, моихъ очей кристаллы!
Клянусь Творцомъ, мнѣ за твое безумство
Заплатятъ на вѣсахъ такъ, что на землю
Падетъ моя наполненная чаша.
О, роза майская! Офелiя! сестра!
Дитя невинное! О, Боже мой!
Неужли умъ дѣвицы молодой
Не крѣпче жизни старика сѣдого?
О, какъ въ любви природа утонченна!
Свой лучшiй даръ, разсудокъ драгоцѣнный,
Она ее заставила отдать
Тому, кого однажды полюбила.
Офелiя (поетъ).
Съ лицомъ непокрытымъ лежалъ онъ въ гробу:
Его опустили въ могилу;
По немъ не одну проронили слезу...
Прощай, мой голубокъ!
Лаэртъ.
Имѣй ты умъ и проповѣдуй мщенье,
Такъ глубоко не тронула бъ ты насъ!
Офелiя.
Вамъ надо пѣть: «въ могилу, въ могилу, зовите въ могилу его!» А какъ идетъ этотъ напѣвъ къ шуму колеса на самопрялкѣ! Вѣдь, это управитель соблазнилъ дочь своего господина.
Лаэртъ.
Этотъ вздоръ значительнѣе смысла.
Офелiя.
Вотъ незабудки — это на память: не забывай меня, милый другъ! А вотъ павилика — она означаетъ вѣрность.
Лаэртъ.
Поученiе среди безумства; помянуты любовь и вѣрность.
Офелiя (королю.)
Вотъ вамъ — хмель и васильки. — (королевѣ) вамъ — полынь; она горька, какъ горько бываетъ раскаянiе. Вотъ — не тронь меня. Я хотѣла дать и фiалокъ, да всѣ онѣ завяли, когда умеръ отецъ мой. — Говорятъ, онъ тихо скончался.
(поетъ.)
Добрый молодецъ Робертъ,
Радость свѣтлая моя,....
Лаэртъ.
Тоску и грусть, страданья, самый адъ —
Все въ красоту она преобразила...
Офелiя (поетъ.)
Такъ не придетъ онъ къ намъ опять?
Его намъ больше не видать?
Его ужъ нѣтъ, его ужъ нѣтъ!
Какъ опустѣлъ вдругъ бѣлый свѣтъ:
Онъ не придетъ ужъ къ намъ опять!
Его волосъ пушистыхъ ленъ
Весеннимъ снѣгомъ убѣленъ.
Но что печаль? Моей слезѣ
Не возвратить его землѣ!
Будь въ небесахъ превознесенъ!
Такъ же, какъ и всѣ христiане! Вотъ моя молитва. Счастливо оставаться.
(Уходитъ).
Лаэртъ.
Вы это видите ль? О, Боже!
Король.
Да, Лаэртъ,
Съ твоей тоской я долженъ объясниться;
Не отрицай мои права. Иди,
Сбери умнѣйшихъ изъ твоихъ друзей —
И пусть они разсудятъ между нами.
Когда найдутъ, что стороной иль прямо
Я виноватъ, я отдаю корону,
Престолъ и жизнь — все, что моимъ зовется,
Въ вознагражденiе тебѣ; но если нѣтъ —
Довольствуйся насъ подарить терпѣньемъ:
Съ твоей душой соединясь на мщенье,
Мы возвратимъ ей миръ.
Лаэртъ.
Да будетъ такъ!
Родъ самой смерти, тайна похоронъ,
Отсутствiе меча съ гербомъ на гробѣ
И торжества въ свершенiи обряда —
Все это громко, какъ небесный громъ
Гремя, велитъ мнѣ требовать отчета.
Король.
Тебѣ дадутъ его — и мечъ возмездья
Пусть на убiйцу упадетъ. Пойдемъ со мною!
(Уходятъ.)
Elsinore. A Room in the Castle.
Enter Queen, Horatio, and a Gentleman.
Queen.
I will not speak with her.
Gent.
She is importunate, indeed distract:
Her mood will needs be pitied.
Queen.
What would she have?
Gent.
She speaks much of her father; says she hears
There’s tricks i’ the world; and hems, and beats her heart;
Spurns enviously at straws; speaks things in doubt,
That carry but half sense: her speech is nothing,
Yet the unshaped use of it doth move
The hearers to collection; they aim at it,
And botch the words up fit to their own thoughts;
Which, as her winks, and nods, and gestures yield them,
Indeed would make one think there might be thought,
Though nothing sure, yet much unhappily.
Hor.
’Twere good she were spoken with, for she may strew
Dangerous conjectures in ill-breeding minds.
Queen.
Let her come in.
[Exit Gentleman.
To my sick soul, as sin’s true nature is,
Each toy seems prologue to some great amiss:
So full of artless jealousy is guilt,
It spills itself in fearing to be spilt.
Re-enter Gentleman, with Ophelia.
Oph.
Where is the beauteous majesty of Denmark?
Queen.
How now, Ophelia!
Oph.
How should I your true love know
From another one?
By his cockle hat and staff,
And his sandal shoon.
Queen.
Alas! sweet lady, what imports this song?
Oph.
Say you? nay, pray you, mark.
He is dead and gone, lady,
He is dead and gone;
At his head a grass-green turf;
At his heels a stone.
O, ho!
Queen.
Nay, but Ophelia,—
Oph.
Pray you, mark.
White his shroud as the mountain snow,—
Enter King.
Queen.
Alas! look here, my lord.
Oph.
Larded with sweet flowers;
Which bewept to the grave did not go
With true-love showers.
King.
How do you, pretty lady?
Oph.
Well, God ’ild you! They say the owl was a baker’s daughter. Lord! we know what we are, but know not what we may be. God be at your table!
King.
Conceit upon her father.
Oph.
Pray you, let’s have no words of this; but when they ask you what it means, say you this:
To-morrow is Saint Valentine’s day,
All in the morning betime,
And I a maid at your window,
To be your Valentine:
Then up he rose, and donn’d his clothes,
And dupp’d the chamber door;
Let in the maid, that out a maid
Never departed more.
King.
Pretty Ophelia!
Oph.
Indeed, la! without an oath, I’ll make an end on ’t:
By Gis and by Saint Charity,
Alack, and fie for shame!
Young men will do ’t, if they come to ’t;
By Cock they are to blame.
Quoth she, before you tumbled me,
You promis’d me to wed:
So would I ha’ done, by yonder sun,
An thou hadst not come to my bed.
King.
How long hath she been thus?
Oph.
I hope all will be well. We must be patient: but I cannot choose but weep, to think they should lay him i’ the cold ground. My brother shall know of it: and so I thank you for your good counsel. Come, my coach! Good-night, ladies; good-night, sweet ladies; good-night, good-night.
[Exit.
King.
Follow her close; give her good watch, I pray you.
[Exit Horatio.
O! this is the poison of deep grief; it springs
All from her father’s death. O Gertrude, Gertrude!
When sorrows come, they come not single spies,
But in battalions. First, her father slain;
Next, your son gone; but he most violent author
Of his own just remove: the people muddied,
Thick and unwholesome in their thoughts and whispers,
For good Polonius’ death; and we have done but greenly,
In hugger-mugger to inter him: poor Ophelia
Divided from herself and her fair judgment,
Without the which we are pictures, or mere beasts:
Last, and as much containing as all these,
Her brother is in secret come from France,
Feeds on his wonder, keeps himself in clouds,
And wants not buzzers to infect his ear
With pestilent speeches of his father’s death;
Wherein necessity, of matter beggar’d,
Will nothing stick our person to arraign
In ear and ear. O my dear Gertrude! this,
Like to a murdering-piece, in many places
Gives me superfluous death.
[A noise within.
Queen.
Alack! what noise is this?
Enter a Gentleman.
King.
Where are my Switzers? Let them guard the door.
What is the matter?
Gen.
What is the matter?Save yourself, my lord;
The ocean, overpeering of his list,
Eats not the flats with more impetuous haste
Than young Laertes, in a riotous head,
O’erbears your officers. The rabble call him lord;
And, as the world were now but to begin,
Antiquity forgot, custom not known,
The ratifiers and props of every word,
They cry, ‘Choose we; Laertes shall be king!’
Caps, hands, and tongues, applaud it to the clouds,
‘Laertes shall be king, Laertes king!’
Queen.
How cheerfully on the false trail they cry!
O! this is counter, you false Danish dogs!
King.
The doors are broke.
[Noise within.
Enter Laertes, armed; Danes following.
Laer.
Where is the king? Sirs, stand you all without.
Danes.
No, let’s come in.
Laer.
I pray you, give me leave.
Danes.
We will, we will.
[They retire without the door.
Laer.
I thank you: keep the door. O thou vile king!
Give me my father.
Queen.
Give me my father.Calmly, good Laertes.
Laer.
That drop of blood that’s calm proclaims me bastard,
Cries cuckold to my father, brands the harlot
Even here, between the chaste unsmirched brow
Of my true mother.
King.
What is the cause, Laertes,
That thy rebellion looks so giant-like?
Let him go, Gertrude; do not fear our person:
There’s such divinity doth hedge a king,
That treason can but peep to what it would,
Acts little of his will. Tell me, Laertes,
Why thou art thus incens’d. Let him go, Gertrude.
Speak, man.
Laer.
Where is my father?
King.
Dead.
Queen.
But not by him.
King.
Let him demand his fill.
Laer.
How came he dead? I’ll not be juggled with.
To hell, allegiance! vows, to the blackest devil!
Conscience and grace, to the profoundest pit!
I dare damnation. To this point I stand,
That both the worlds I give to negligence,
Let come what comes; only I’ll be reveng’d
Most throughly for my father.
King.
Who shall stay you?
Laer.
My will, not all the world:
And, for my means, I’ll husband them so well,
They shall go far with little.
King.
Good Laertes,
If you desire to know the certainty
Of your dear father’s death, is ’t writ in your revenge,
That, swoopstake, you will draw both friend and foe,
Winner and loser?
Laer.
None but his enemies.
King.
Will you know them then?
Laer.
To his good friends thus wide I’ll ope my arms;
And like the kind life-rendering pelican,
Repast them with my blood.
King.
Why, now you speak
Like a good child and a true gentleman.
That I am guiltless of your father’s death,
And am most sensibly in grief for it,
It shall as level to your judgment pierce
As day does to your eye.
Danes.
[Within.] Let her come in.
Laer.
How now! what noise is that?
Re-enter Ophelia.
O heat, dry up my brains! tears seven times salt,
Burn out the sense and virtue of mine eye!
By heaven, thy madness shall be paid by weight,
Till our scale turn the beam. O rose of May!
Dear maid, kind sister, sweet Ophelia!
O heavens! is ’t possible a young maid’s wits
Should be as mortal as an old man’s life?
Nature is fine in love, and where ’tis fine
It sends some precious instance of itself
After the thing it loves.
Oph.
They bore him barefac’d on the bier;
Hey non nonny, nonny, hey nonny;
And in his grave rain’d many a tear;—
Fare you well, my dove!
Laer.
Hadst thou thy wits, and didst persuade revenge,
It could not move thus.
Oph.
You must sing, a-down a-down,
And you call him a-down-a.
O how the wheel becomes it! It is the false steward that stole his master’s daughter.
Laer.
This nothing’s more than matter.
Oph.
There’s rosemary, that’s for remembrance; pray, love, remember: and there is pansies, that’s for thoughts.
Laer.
A document in madness, thoughts and remembrance fitted.
Oph.
There’s fennel for you, and columbines; there’s rue for you; and here’s some for me; we may call it herb of grace o’ Sundays. O! you must wear your rue with a difference. There’s a daisy; I would give you some violets, but they withered all when my father died. They say he made a good end,—
For bonny sweet Robin is all my joy.
Laer.
Thought and affliction, passion, hell itself,
She turns to favour and to prettiness.
Oph.
And will he not come again?
And will he not come again?
No, no, he is dead;
Go to thy death-bed,
He never will come again.
His beard was as white as snow
All flaxen was his poll,
He is gone, he is gone,
And we cast away moan:
God ha’ mercy on his soul!
And of all Christian souls! I pray God. God be wi’ ye!
[Exit.
Laer.
Do you see this, O God?
King.
Laertes, I must common with your grief,
Or you deny me right. Go but apart,
Make choice of whom your wisest friends you will,
And they shall hear and judge ’twixt you and me.
If by direct or by collateral hand
They find us touch’d, we will our kingdom give,
Our crown, our life, and all that we call ours,
To you in satisfaction; but if not,
Be you content to lend your patience to us,
And we shall jointly labour with your soul
To give it due content.
Laer.
To give it due content.Let this be so:
His means of death, his obscure burial,
No trophy, sword, nor hatchment o’er his bones,
No noble rite nor formal ostentation,
Cry to be heard, as ’twere from heaven to earth,
That I must call ’t in question.
King.
So you shall;
And where the offence is let the great axe fall.
I pray you go with me.
[Exeunt.